Лазарь Каганович. Узник страха

Каганович прибыл в Ташкент с большой группой (около 100 человек) партсовработников, командированных Центральным Комитетом в Туркестан.

19 сентября 1920 года открылся IX съезд Советов Туркестанской Республики. Съезд принял новую Конституцию республики. Она отличалась от прежней, принятой в 1918 году, тем, что зафиксировала тесную связь Туркестана с центральной властью, в то же время расширив полномочия республиканских органов в хозяйственной сфере. В воспоминаниях об этом съезде Кагановича не жалеет радужных красок:

«Трудно сейчас передать тот подъем, который господствовал на… расширенном заседании. Наиболее активно себя вели приглашенные рабочие-узбеки, вместе с ними выделялась группа декхан и деревенских пролетариев, приглашенных из кишлаков, выделялась отдельная группа представителей религиозных мусульманских деятелей, в том числе мулл, признавших советскую власть и приглашенных нами на это заседание. Самым важным были не столько выступления руководящих деятелей, сколько выступления простых, рядовых низовых людей – рабочих, ремесленников, декхан, чайрикеров, марункеров, которые горячо, от всей души приветствовали партию, съезд Советов, Великого Ленина, обеспечивших им социальное и национальное освобождение».

Автору «Памятных записок» вновь изменяет память. Кто-кто, а он-то должен помнить, как «горячо любили» и «от души приветствовали» советскую власть в краю «дехкан, чайрикеров, марункеров». К началу 1920-х годов партия установила в Туркестане, как и повсюду, свою монополию на всё. Она контролировала формирование хозяйственных органов, профсоюзов, общественных организаций, придавая им классовый характер и подчиняя себе. Она практиковала «военный коммунизм» с сопутствующей ему национализацией промышленности, экспроприацией частной собственности, централизацией экономики. Она закрывала базары, запрещала торговлю. Вводила трудовые повинности. Устраивала гонения на религиозных деятелей. Запрещала суды казиев. Закрывала мечети, медресе, классические школы. Слом вековых основ усугублялся продразверсткой и монополией государства на торговлю хлопком. Усиливался голод. Увеличивалась армия безработных, в том числе в кишлаках. Все это вызывало резкий протест населения. На отмену частной собственности, отъем имущества, ликвидацию личных прав Туркестан откликнулся басмачеством. Например, в Фергане орудовали многочисленные отряды разбойников, во главе которых стояли видные мусульмане: Мадамин-Бек Ахметбеков, Иргаш, Ишмат, Хамдам и Хал-Ходжа.

Выписка из протокола заседания Президиума ВЦИК об утверждении состава Туркестанской комиссии ВЦИК 12 августа 1920 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 413. Л. 3–3 об. Подлинник. Машинописный текст, подпись  ‒ факсимиле А.С. Енукидзе]

Вообще официальная история басмачества в СССР была во многом мифологизирована. Вот один из главный мифов (его держался и Каганович): на движение басмачей определяющее влияние оказывали англичане и ваххабиты. Современный таджикский историк Камолудин Абдуллаев считает иначе. Он убежден, что решающими мотивами для возникновения массового сопротивления новой власти стало ее насилие по отношению к дехканам и многочисленные бесчинства со стороны советских комиссаров и РККА – именно это и привело к гражданской войне, в которую оказались вовлечены противники и сторонники Советов. Религиозный фактор, мотивировавший басмачество, также имел значение, однако, по мнению Абдуллаева, в целом это движение не являлось национально-освободительным. Басмаческие отряды были разобщены, у них отсутствовала единая цель, они не имели центрального руководства.

Большевик Георгий Сафаров отмечал в 1920 году, что «с первых же дней революции Советская власть утвердилась в Туркестане как власть тонкого слоя русских рабочих по линии железной дороги». Выступая на X партийном съезде в Москве в марте 1921 года, Сафаров рассказал, что летом 1920 года он прочитал следующее объявление в одном из небольших городков Туркестана: «По случаю того, что сегодня богослужение исполняется коммунистическим батюшкой, приглашаются все члены коммунистической партии».

Попытки представителей мусульманского населения создать автономию были жестко пресечены. Одно из первых постановлений большевистской власти запрещало мусульманам занимать государственные должности (правда, спустя полгода это положение отменили). Историк-востоковед Михаил Магид пишет в журнале «Бельские просторы»:

Общегородской президиум новой и старой части Ташкента под председательством Л.М. Кагановича 15 декабря1920 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 4. Временный номер 4]