Щаденко его активно поддержал, при этом, нагнувшись к Буденному, сказал ему тихо (так «тихо», что всем было слышно):
– Ты, Семен Михайлович, учти: товарищ Каганович назначен ЦК и перед отъездом в Воронеж был принят самим товарищем Лениным, который говорил ему о твоем корпусе.
– Так вы, значит, перед отъездом в Воронеж были у самого товарища Ленина, и он говорил о моем корпусе? – обрадовался Буденный.
– Да, – сказал Каганович и коротко проинформировал о своем визите к Ленину.
Лицо командарма просияло счастливой улыбкой.
– Значит, – сказал он, – Ленин, который занимается мировыми делами, знает и помнит о моем корпусе!
Повернувшись к Погребову, он резким тоном произнес:
– Ты, брат, брось эти свои крючкотворства – у нас власть Советов, ее возглавляет Ленин, который и назначил сюда председателем губревкома товарища Кагановича. Приказ губревкома правильный, и его надо издать таким, как он составлен.
После этого Каганович предложил компромисс:
– Чтобы была полная согласованность и единство военной и гражданской власти, я предлагаю внести во вводную часть приказа следующее добавление: после слов «в силу этого» добавить «и на основании приказа № 2 начальника гарнизона товарища Буденного» – и дальше по тексту: «настоящим приказом объявляется…»
– Вот это будет еще лучше, – сказали в один голос Буденный и Щаденко.
Вокруг Воронежа все еще шли бои. Белые занимали правый берег Дона, упорно обороняя переправы. Красноармейская пехота достигла реки, а части конного корпуса сосредоточились северо-западнее Воронежа, вели перестрелку и готовились к форсированию Дона. Начав переправу 28 октября, корпус успешно завершил ее 29-го. Город перешел во власть большевиков.