Лазарь Каганович. Узник страха

«В полном соответствии с политикой империи, основанной на принципе „разделяй и властвуй“, большевики в те годы опирались в Туркестане в первую очередь на этнические меньшинства, лояльные к метрополии, а именно – на русских и армян. И те, и другие – христиане, неуютно чувствовавшие себя в окружении мусульманского большинства, всегда зависели от расположения любого центрального правительства, какую бы идеологию оно не исповедовало. Даже некоторые русские кулаки и священники поддержали большевистскую власть».

Опора большевистских властей в Туркестане исключительно на лояльные к ним этнические меньшинства находила язвительный отклик в местном фольклоре. По аулам гуляла частушка:

Не ходи, душа-девица,За Арона Кузьмича.Неизвестно, кто родитсяОт такого басмача.

Выразительным воплощением «такого басмача» был, несомненно, и Лазарь Каганович.

Собственно, по-настоящему карьера Кагановича началась с Туркестана. И благодаря одному обстоятельству: в Туркестане Каганович занимал тот же пост, что и Сталин в Москве. «Будучи членом „Мусульманского“ бюро ЦК РКП(б) по Средней Азии (так оно и называлось: „Мусульманское бюро“) с 1920 по 1922 год, – пишет А.Г. Авторханов в своей книге „Технология власти“, – Каганович был личным информатором наркомнаца Сталина по делам Средней Азии и Казахстана. Все важнейшие меры по советизации и большевизации Средней Азии через голову местного руководства Каганович подсказывал лично Сталину. От Сталина же Каганович получал указания, как действовать, а действовал Каганович теми же методами, что и его непосредственный шеф – террором и конспирацией».

Первая чистка

В конце 1920 – начале 1921 года большевистскую верхушку раздирали глубокие разногласия, запечатленные советской историографией как «навязанная Троцким дискуссия о профсоюзах». Итоги дискуссии подвел X съезд РКП(б) (8–16 марта 1921 года). Выступая на нем, Ленин заявил, что вопрос о роли профсоюзов не является главным вопросом политики партии в данный момент, и охарактеризовал дискуссию как «навязанную», «непозволительную роскошь». Вождь призвал к сплочению партии и указал на недопустимость оппозиции в ней.

С той поры Каганович стал непримиримым антитроцкистом и оставался им до конца жизни.

После X съезда ЦК направил Кагановича в ВЦСПС в качестве заведующего организационным отделом. Через недолгое время, в связи с осложнением в Туркестане, он был вновь введен в Туркбюро ЦК, Турккомиссию ВЦИК и СНК.

Вернувшись в Ташкент после небольшого перерыва, Каганович энергично приступил к выполнению решений X съезда партии, а именно к искоренению оппозиции. «Я увидел, что… много было коммунистов, не усвоивших ленинскую политику». Каганович начал масштабную чистку. Под его руководством Туркестанская парторганизация, имевшая к началу чистки немногим больше 40 тысяч членов, изгнала из своих рядов около 10 тысяч человек, перевела в кандидаты более 3 тысяч, выбыли добровольно, не дожидаясь исключения, около 2 тысяч. В числе исключенных было более 500 выходцев из непролетарских партий, особенно бывших эсеров, около 500 бывших белогвардейцев и басмачей. Через год – дополнительная чистка и еще 4 тысячи исключенных.

В марте 1922 года состоялась VI краевая конференция Компартии Туркестана. Конференция избрала 20 делегатов на XI съезд РКП(б), в том числе Кагановича.

Сразу после съезда Кагановича вызвали к генеральному секретарю ЦК Сталину.

«Хотя я был знаком с товарищем Сталиным еще с июня 1917 года, но, признаюсь, что, заходя к нему в первый раз как Генеральному секретарю ЦК, я испытывал известную напряженность, тем более что я не знал, с каким предложением меня встретит товарищ Сталин, – вспоминает Каганович. – Но это мое напряжение быстро прошло, так как товарищ Сталин встретил меня дружелюбно, встал из-за стола, поздоровался со мной мягким рукопожатием, пригласил сесть и тут же начал разговор».

Сталин предложил Кагановичу перейти на работу в ЦК в качестве заведующим организационно-инструкторским отделом. Каганович ответил так, как положено человеку номенклатуры отвечать в таких случаях:

– Работа очень большая, товарищ Сталин, и я не уверен, справлюсь ли с ней.

– Вот уж не ожидал от вас такой неуверенности, – Сталин расплылся в дружелюбной улыбке. – Товарищ Куйбышев мне говорил, что вы мужик смелый, умеете дерзать.

Каганович скромно потупил взор.

– Я думаю, – продолжал Сталин, – что вы напрасно прибедняетесь. Вы ведь партийный организатор. Работали в 1918 году во Всероссийской коллегии по организации Красной армии, руководили как раз организационным отделом. А главное имеете большой опыт местной партийной и советской работы в промышленных и сельскохозяйственных губерниях, национальных республиках. Это как раз то, что в настоящее время особенно необходимо для аппарата ЦК в его работе по выполнению решений XI съезда и указаний нашего учителя товарища Ленина. Я считаю, что мы поступим правильно, если отклоним ваши сомнения и примем необходимое решение.