Лазарь Каганович. Узник страха

В октябре 1922 года пленум ЦК в отсутствие Ленина и Троцкого рассмотрел вопрос «О режиме внешней торговли». И принял решение немедленно (хотя и с оговоркой «временно») предоставить свободу ввоза и вывоза отдельных категорий товаров, а также открыть некоторые порты для свободной торговли с внешним миром. Ленин узнал об этом лишь 11 октября, получив адресованное в ЦК письмо наркома внешней торговли Л.Б. Красина. Тот обращал внимание соратников на принципиальную ошибочность принятого пленумом решения. При поддержке Ленина, Троцкий добился, чтобы решение отменили. А в апреле на XII съезде РКП(б) – первом съезде, собравшемся без Ленина Троцкий указал на главное противоречие советского экономического развития: отставание производства промышленных товаров широкого потребления от крестьянского производства сельскохозяйственных продуктов. На рынках это выглядело так: сравнительно дешевые хлеб, картофель, мясо и молоко; дорогие спички, керосин, ситец, обувь, гвозди и другие металлические продукты.

«Кризис сбыта», экономические диспропорции вызвали дискуссию внутри партии и обострили борьбу за власть. Ленин был серьезно болен. На роль его преемника претендовали Троцкий и Зиновьев. Зиновьева поддерживали Каменев и Сталин. Эта «тройка» объединилась против Троцкого.

Историк Дмитрий Волкогонов в своей книге «Троцкий: политический портрет» пишет:

«Однажды на Политбюро, – рассказывал мне А.П. Балашов, старый большевик, работник секретариата Сталина, – вспыхнула перепалка между Зиновьевым и Троцким. Все поддержали точку зрения Зиновьева, который бросил Троцкому: „Разве вы не видите, что вы в „обруче“? Ваши фокусы не пройдут, вы в меньшинстве, в единственном числе“. Троцкий был взбешен, но Бухарин постарался все сгладить. Часто бывало, – продолжал Балашов, – когда до заседания Политбюро или до какого-либо совещания у Сталина предварительно встречались Каменев и Зиновьев, видимо, согласовывая свою позицию. Мы в секретариате эти встречи „троицы“ (Сталин, Зиновьев, Каменев) и других членов Политбюро, если их приглашали, так и называли между собой, с легкой руки Зиновьева, – „обруч“».

О неприязненных отношениях между членами Политбюро весной 1923 года рассказывал и бывший секретарь Сталина Борис Бажанов:

«Без одной минуты десять с военной точностью входит Троцкий и садится на свое место. Члены тройки входят через три-четыре минуты один за другим – они, видимо, перед входом о чем-то совещались. Первым входит Зиновьев, он не смотрит в сторону Троцкого, и Троцкий тоже делает вид, что его не видит, и рассматривает бумаги. Третьим входит Сталин. Он направляется прямо к Троцкому и размашистым широким жестом дружелюбно пожимает ему руку. Я ясно ощущаю фальшь и ложь этого жеста; Сталин – ярый враг Троцкого и его терпеть не может».

15 октября 1923 года в Политбюро было отправлено письмо с идеями, подобными идеям Троцкого. Оно было подписано партийными работниками и вошло в историю как «Заявление 46-ти». Сталин увидел в нем попытку Троцкого сместить его с должности. Он срочно созвал пленум ЦК и ЦКК, на котором «Заявление 46-ти» было осуждено.

Внутрипартийные распри вышли наружу, скрыть их было уже невозможно. Центральному Комитету ничего не оставалось, как предупредить местные парторганизации о разворачивающейся борьбе троцкистов с партией. Руководимый Кагановичем Оргинструкторский отдел живо включился в эту работу. «Получаемые с мест сведения мы докладывали немедля секретарям ЦК – товарищам Сталину и Молотову. Связавшись с руководителями губкомов, обкомов, промышленных райкомов, мы узнали о распространении „Заявления 46-ти“ и копии письма Троцкого. Доложив об этом Секретариату ЦК, мы получили указание предложить секретарям губкомов, обкомов, в первую очередь – в Москве и Петрограде, не допустить их распространения как документов фракционного характера».

Некоторые члены ЦК и ЦКК, особенно представители местных парторганизаций, выступали за более решительное осуждение Троцкого и его сторонников. Каганович сказал об этом Сталину: мол, действительно, надо бы построже.

– Необходимо разъяснить им, – ответил Сталин, – что Политбюро ЦК сейчас заботится о единстве в ЦК и в партии. Поэтому мы стараемся на данной стадии не выносить наши споры за пределы ЦК. Если Троцкий и его фракционеры продолжат свою фракционную деятельность, тогда партия окончательно убедится в их раскольничестве, и тогда ЦК и партия примут более решительные меры.

Организационно-инструкторский отдел поддерживал оперативную связь с партийными организациями на местах, информируя их о ходе дискуссии. Но не всюду троцкисты получали отпор. Больше всего Кагановича беспокоило положение в московской организации. Не получив поддержки в основных пролетарских ячейках, троцкисты нашли опору в вузовских, учрежденческих и некоторых военных ячейках. О неблагополучном положении в Москве Каганович доложил Секретариату ЦК и лично Сталину.

– А что делает МК? – спросил Сталин.