Ледяное пламя Якова Свердлова

На пристани Якова Свердлова ожидала пестрая публика — все политические ссыльные Колпашева вышли встречать знаменитого собрата по наказанию. Оказалось, что неделей раньше они точно так же встречали пароход с незадачливыми конвоирами и двумя перепуганными ссыльными.

Дорога нелегко далась Свердлову, о комфорте подконвойных полицейские стражники совершенно не заботились: держали в темном трюме, загруженном, кроме людей, рыбой и вонючими мокрыми кожами. Ни пищи, ни воды не давали.

Но пообщаться встречающим и новоприбывшему конвоиры не дали. Как только Якова привезли в Колпашево, его тут же засадили в каталажку — таково было распоряжение томского исправника и жандармского начальства. Впрочем, деревенская камера для особо провинившихся ссыльных — это не «Кресты», не Екатеринбургский централ и не Нижнетурьинское исправительное арестантское отделение. Это была попросту охраняемая изба — маленькая и темная. Поэтому Свердлова ежедневно навещали товарищи и, как сами потом признавались, «просиживали с ним целые дни». Тогда у некоторых горячих голов родилась идея — а не взять ли каталажку штурмом?

Спонтанно родившийся план Краевский и его друзья незамедлительно изложили самому узнику. Тот внимательно выслушал своих нечаянных доброжелателей. Яков был заметно напряжен. И только когда бунтари закончили, перебивая друг друга, излагать план побега, Свердлов встряхнул своей взлохмаченной головой, как бы просыпаясь от сна, и надел упавшее пенсне. Он обнял переминающихся от нетерпения заговорщиков, а потом легким кивком указал на дверь, напоминая, что за ней стоит стражник. Тихим шепотом Яков произнес: «Прольем много крови и ничего не добьемся, да и другие ссыльные пострадают» (135).

Вскоре события показали, что Свердлов был абсолютно прав в своем скептицизме относительно успешности боевых действий против властей в этом глухом уголке Сибири. По Нарыму пошел слух, что эсдеки мутят воду и готовятся штурмовать каталажку ради освобождения товарища Андрея. Местный пристав собрал у себя и нарымчан, и представителей ссыльных из Колпашева и других сел. Им он доходчиво объяснил, что бузить не нужно — полиция в курсе всех их злоумышлений, карать будет беспощадно, а условия жизни всех без исключения политических будут заметно ухудшены в случае малейших беспорядков. Агентурная работа и круговая порука, господа, давайте-ка лучше жить дружно. Колпашевцы, разумеется, все обвинения отрицали, но понимали, что «в действительности же рыльце у нас было в пуху, нас поймали за руку да на горячем» (135).

Тем не менее ссыльные эсдеки продолжали проводить дни напролет со Свердловым. Агент ЦК оказался невероятно полезным человеком. Прежде всего, он передал колпашевцам многочисленные связи с комитетами в Екатеринбурге, Перми, Нижнем Новгороде, Москве и Санкт-Петербурге. Яков буквально требовал, чтобы товарищи непрерывно поддерживали переписку с означенными адресатами, а также при наличии малейшей возможности информировали его обо всех новостях. «У Якова Михайловича была невероятная память. Помню, как поражал он нас, называя имена, фамилии, клички и адреса товарищей, разбросанных в разных концах России, причем записей он никогда не вел» (135).

Прошение Я. М. Свердлова Томскому уездному исправнику о выдаче ему довольствия в виду неимения средств к существованию. 17 июня 1911 года. Подлинник. Машинописный текст. Подпись — автограф

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 95. Л. 4]

А Свердлов продолжал в бешеном ритме создавать полноценную партийную организацию, находясь за решеткой, — пермский опыт снова ему пригодился. Он побеседовал со всеми местными активистами и за шутками-прибаутками, за обсуждением новостей незаметно для окружающих выстроил стройную схему склонностей и талантов инициативных социал-демократов. Яков, с юных лет обнаруживавший в себе недюжинные психологические таланты, за долгие годы отсидок стал матерым практиком, способным потягаться со знаменитыми современниками Фрейдом и Юнгом.

Меньше чем через неделю пребывания в Колпашеве он наметил молодых «первоходов», годных для подпольной работы. Свердлов указывал, кого куда направить, от кого получить деньги для организации побегов, и отдавал десятки других подробных наставлений (136). Мирное и сонное сибирское болотце было взболтано и взбудоражено. Если бы томское жандармское начальство могло заранее узнать о содержании мозговых штурмов в колпашевской каталажке, право же, проще было бы дать сбежать этому неугомонному и столь неудобному ссыльному.