Лехаим, бояре, или Мельпомена смеется. Актерские байки

– Я восемь месяцев горбатился над этим Булычёвым, а приедет Кеша, улыбнется, дунет в трубу – и меня нет!

Соловьёв никак не мог отказаться от Ульянова, который был уверен, что «Кеша» его переиграет одним появлением в кадре, но и перед Смоктуновским ему было очень неудобно. Он юлил, как мог: говорил, что съёмки остановлены, что разногласия с оператором, что случился брак плёнки и всё надо переснимать… Трубача сыграл Лев Дуров, а Ульянов и Смоктуновский потом вместе снялись в четырёх фильмах. Ульянов настолько высоко ценил актёра, что соглашался сниматься только если у того была главная роль или оба играли второстепенных героев.

* * *

Евгений Евстигнеев всегда очень внимательно относился к деталям, подмечая то, что другие бы даже не заметили. В фильме «Мы из джаза» у него была крошечная роль авторитетного вора, но актёр потребовал сшить для его героя костюм. Художник по костюмам пожаловалась режиссёру, мол, народный артист, всё понимаю, но роль на пару минут, а он отказывается от богатейшего ассортимента костюмерной и придётся делать лишнюю работу… Режиссёр сказал: «Раз говорит шить – надо шить!», а потом пошёл к актёру узнать причину такой принципиальности. «Авторитет, который держит всю Одессу, не будет надевать ширпотреб! У него должен быть только индпошив! Мне, вору в законе, предлагают одеваться в общей костюмерной?» – строго спросил Евстигнеев.

* * *

На съёмочной площадке фильма «Старики-разбойники» Юрий Никулин решил разыграть Евгения Евстигнеева, зная, что тот невнимательно читает сценарии и полагается на импровизации. Как-то он спросил актёра – готов ли он к завтрашнему дню? «А что у нас завтра?» – забеспокоился тот. «Как, ты забыл сценарий? Мы же прыгаем с парашютами! Я вот уже предупредил семью: мало ли что…» – серьёзно сказал Никулин. Евгений Евстигнеев пошёл к режиссёру просить на завтрашние съёмки дублёра.

* * *

В драме «Когда деревья были большими» Юрий Никулин играл свою первую большую роль – неприкаянного и побитого жизнью Кузьму Иорданова. Внешний вид был соответствующий: небритость, мятый пыльный пиджак, видавшие виды брюки… В первый день снимали сцену в мебельном магазине, актёр приехал уже в гриме и костюме, зашёл в магазин и наткнулся на директора.

– Вы куда, гражданин? – спросил тот.

– В магазин, – ответил Никулин.

– Нечего вам тут делать.

– Да я актёр, в кино снимаюсь!

– Знаем мы таких актёров! С утра глаза зальют и ходят, «спектакли» разыгрывают! Сейчас милицию позову! – закричал директор.

На шум вышел режиссёр Лев Кулиджанов и провёл актёра внутрь со словами: «В образ вы вошли просто прекрасно!»

* * *

Режиссеры Алов и Наумов снимали фильм, в котором была занята большая группа цыган. Один из постановщиков все время обращался к ним (видимо, ему казалось, так будет вежливее):

– Товарищи цыгане, войдите в кадр!.. Товарищи цыгане, выйдите из кадра!.. Товарищи цыгане, все налево!.. Товарищи цыгане, все направо!..

В конце концов один из цыган спросил его:

– Товарищ еврей, а перерыв на обед когда?

* * *

Жена одного режиссера славилась своим наивом и непредсказуемостью реакции на события. Как-то они сидели вместе у телевизора. Шли «Семнадцать мгновений весны», та серия, где Штирлиц дает своему агенту пачку денег за стукачество, а потом убивает его. Вот Штирлиц стреляет агенту в живот, тот падает в болото и тонет, и тут Верочка поворачивает к мужу свои огромные круглые глаза и, всплеснув руками, спрашивает: «Как же?.. А ДЕНЬГИ?!»

* * *

Юрий Никулин рассказывал, как однажды в перерыве съемок фильма «Пес Барбос и необычный кросс» он и Евгений Моргунов после сцены взрыва сидели в обгорелой одежде около шоссе, а Георгий Вицин ходил по полянке и напевал: «Куда, куда вы удалились…». Тут мимо проходили колхозники и, увидев обгорелого и оборванного человека, поющего арию Ленского, очень удивились.

– Что случилось? – спросили колхозники.

Моргунов не моргнув глазом ответил:

– Вы что, не знаете? Это Иван Семенович Козловский. У него дача сгорела сегодня утром. Вот он и того… Сейчас из Москвы машина приедет, заберет.

Колхозники очень расстроились.

– Чего жалеть то, – сказал Моргунов, – артист богатый. Денег небось накопил, новую построит, – и крикнул Вицину: – Иван Семенович, вы попойте там еще, походите.

Вицин, ничего не понимая, отвечал:

– Хорошо, попою, – и продолжал петь.

Колхозники пришли в ужас и побежали к даче Козловского. Правда, обратно они не вернулись.

* * *

Вадим Медведев говорил о своей внешности крайне пренебрежительно: «Опять за рожу в кино взяли». У него было любимое словечко. Когда, например, пальто начинало изнашиваться, он говорил: «Пальто дрогнуло». И вот, вернувшись однажды домой с кинопроб «Войны и мира», где он должен был играть роль Курагина, которую в фильме потом исполнил Василий Лановой, Медведев сказал жене: «Мое лицо, слава богу, дрогнуло…»

* * *