Читаем Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция полностью

Мужчины всегда относились к проституции как к привилегии, данной им «по праву». Поэтому они гораздо суровее и строже следят за женщиной и осуждают ее, если она, не будучи проституткой, совершит подобный «проступок». Но что женщина обладает теми же потребностями, как и мужчина, что в известные периоды жизни эти потребности проявляются у нее особенно сильно, это их не смущает. Благодаря своему господствующему положению мужчина заставляет женщину подавлять ее самые сильные потребности и ее общественное положение, и брак ставит в зависимость от ее целомудрия. Зависимость женщины от мужчины нигде не проявляется так ярко и возмутительно, как в этом различном отношении к удовлетворению одной и той же естественной потребности. Такого быть не должно! Женщина сама вправе выбирать, с кем быть, и если ей плохо с тем мужчиной, с которым она находится в этот период времени, и он не удовлетворяет ее потребностей, в том числе, и в постели, она вправе уйти от него, и общество не должно ее осуждать! И уж тем более – делать выводы о ее целомудрии, постель – личное дело каждого.

Свободное желание должно быть во всем, не только в любви, но и в работе, и в образовании. В настоящее время сделано все для того чтобы женский пол в среднем стоял ниже мужского во всем. А в образовании – тем более! Бальзак, отнюдь не друг женщин, утверждал, что «женщина, получившая мужское образование, обладает в действительности самыми блестящими и плодотворными свойствами для обоснования счастья, как своего собственного, так и своего супруга», а Гете, хорошо знавший женщин и мужчин своего времени, замечал в «Ученических годах Вильгельма Мейстера» («Признания прекрасной души»):

«Высмеивали ученых женщин, не хотели терпеть и образованных, вероятно, потому, что считали невозможным стыдить такое множество невежественных мужчин». Но все это не изменяет того факта, что женщины в общем духовно ставятся позади мужчин. И это различие было неизбежно, ведь женщина есть лишь то, чем ее сделал ее повелитель – мужчина. На образование женщины с давних пор обращали еще меньше внимания, чем на образование крестьян, и то, что сделано, в настоящее время недостаточно. Мы живем в эпоху, когда потребность в обмене и мыслями, и идеями растет во всех кругах, и пренебрежительное отношение к духовному развитию женщины представляет крупную ошибку, от которой страдает и сам мужчина.

И было бы очень полезно, если бы женщина вместо излишней чувствительности, которая иногда дает себя чувствовать слишком сильно, обладала хорошей порцией холодного рассудка и точного мышления, вместо нервной раздражительности и пугливости – твердостью характера и физическим мужеством вместо эстетического развития, насколько она вообще им обладает, – знанием мира, людей, сил природы и себя самой.

Но общество – против новшеств и против образования женщин. Хотя во многих странах женщины могут образовываться наравне с мужчинами. Но только в России до сих пор это находится в зародышевом состоянии. Не надобно чтобы слабый пол вдруг оказался выше сильного. Все создано таким образом, чтобы поработить и душу, и тело, и разум женщин.

Такое несправедливое положение женщины очевидно, и всякий, кто не слеп, должен это видеть, тем не менее ежедневно приходится слышать болтовню об «естественном назначении женщины», указывающую ей на домашнюю жизнь и семью. Подобные разговоры громче всего ведутся там, где женщина пытается добиться занятий высшего рода, например, в области высшего преподавания и управления, медицине, по юридической части, естественным наукам и так далее. Выискиваются самые смехотворные возражения, и они отстаиваются с ученым видом. И для защиты самых абсурдных и нелепых вещей господа, мнящие себя учеными, ссылаются здесь, как во многом другом, на науку. Их главным козырем является утверждение, что женщина по умственным способностям ниже мужчины и в умственной области ничего значительного создать не может.

Везде женщину сегодня ожидают несправедливые препятствия. В чем бы она ни хотела себя найти, везде общество найдет кучу запретов и унижений для нее.

Даже возьмем, к примеру, работающих сейчас женщин. Установлено, женский труд вообще оплачивается хуже труда мужского даже и там, где женщина выполняет одинаковую с мужчиной работу. В этом отношении предприниматель не отличается ни от государства, ни от общины. Так, женщины, служащие на железной дороге и на почте, за одинаковую работу с мужчинами оплачиваются хуже, чем мужчины; учительницы оплачиваются во всякой общине хуже, чем учителя. Причины этому следующие: якобы у женщины меньше потребностей, а главное – она беспомощнее.

Хотя такие утверждения абсолютно абсурдны! Многие дамы будут посильнее и поумнее большинства мужчин. Но им не дают доказать это, запирая в рамки общепринятых норм.

Перейти на страницу:

Все книги серии Величайшие истории любви

Есенин и Айседора Дункан
Есенин и Айседора Дункан

История Айседоры Дункан и Сергея Есенина знакома, пожалуй, многим. Но знаете ли вы, как начинался их роман? Когда Есенин увидел свою будущую музу, танцующую знаменитый танец с шарфом, он был покорен ее пластикой, хотел кричать о том, что он влюблен, но Сергей не знал английского языка… Он изъяснялся жестами, корчил рожи, ругался по-русски, но Дункан не понимала, что хочет сказать поэт.Тогда Есенин сказал: «Отойдите все», снял ботинки и начал танцевать вокруг богини дикий танец, в конце которого просто упал ниц и обнял ее колени. Улыбнувшись, Айседора погладила поэта по льняным кудрям и нежно произнесла одно из немногих знакомых ей русских слов: «Ангелъ», но уже через секунду, заглянув ему в глаза, добавила: «Чиорт». Их сумасшедшая, непредсказуемая, загадочная, полная страсти, счастливая и в то же время трагичная история никогда не перестанет интересовать тех, кто стремится познать невероятные тайны любви.

Ольга Тер-Газарян

Биографии и Мемуары / Документальное
Тургенев и Полина Виардо. Сто лет любви и одиночества
Тургенев и Полина Виардо. Сто лет любви и одиночества

Их отношения считают одними из самых драматичных, загадочных, красивых и долгих историй любви всех времен и народов. Но правильнее было бы сказать, что это история одержимости великого русского писателя Ивана Тургенева звездой мировой величины, оперной дивой Полиной Виардо, которая была замужем за директором Итальянской оперы в Париже – Луи Виардо.Сорок лет он жил в статусе вечного друга семьи, на краешке чужого счастья и семейного гнезда, бок о бок с мужем своей единственной возлюбленной. Ради нее он отказался от родины, от любви многочисленных поклонниц и собственного счастья, поссорился с матерью, отрекся от наследства, сбежал из-под ареста и поехал в Петербург под фальшивым паспортом, чтобы только краем глаза увидеть ее на сцене… И даже в преклонном возрасте готов был последовать за ней хоть на край света.Тургенев так говорил о своем чувстве к Полине: «Я подчинен воле этой женщины. Она заслонила от меня все остальное, так мне и надо. Я только блаженствую, когда женщина каблуком наступит мне на шею и вдавит мне лицо носом в грязь».Эта загадочная, совершенно некрасивая и даже уродливая, по многочисленным свидетельствам современников, но притягательная, как ангел, как демон, наркотик, женщина сумела на всю жизнь приковать к себе писателя. Именно ей Россия обязана наследием, которое оставил после себя великий Тургенев. Невероятная судьба и невероятная любовь раскроет перед вами свои тайны в этой книге!

Майя Заболотнова

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное