Читаем Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция полностью

Но женщина, подобно мужчине, должна быть полезным и равноправным членом общества, наравне с мужчиной она должна иметь возможность вполне развивать свои физические и умственные способности и, выполняя свой долг, должна требовать признания и своих прав. Свободная и равная мужчине, она будет охранена от унижающих ее требований.

Современное развитие все больше толкает общество к такому порядку вещей. Большие и тяжелые недостатки нашего общества вызывают необходимость установления нового строя. И я буду повторять снова и снова, что свобода – это право выбора во всем! Я буду добиваться того, чтобы женщины видели свои возможности, и главное – могли ими воспользоваться.

Нельзя проживать свою жизнь, изменяя себе, своим внутренним стремлениям и желаниям. И никакие нормы не могут запретить женщине делать то, что она хочет, особенно, если эти нормы принадлежат обществу, которое изо дня в день не идет в ногу со временем, а уходит к истокам пещерной жизни. Я своим примером – многодетной мамы, женщины и занятого любимым делом человека – докажу, что «слабый пол» носит такое название только потому, что общество его ослабляет! И не дает ему выйти из-под гнета устаревших догм!

Вспомните слова Маркса: ни одно животное, а тем более – разумное существо не появляется на свет в цепях. Это значит, что свобода есть родовая сущность всего духовного бытия, в силу чего человечески хорошим может быть лишь то, что является осуществлением свободы. Опасность, угрожающая каждому человеку, заключается в утрате им самого себя. Отсутствие свободы представляет собой смертельную опасность для человека.

Свобода не есть особое свойство или особое право человека – это его истинное существо. К свободе относится не только то, чем я живу, но также и то, как я живу, не только тот факт, что я осуществляю свободу, но и тот факт, что я делаю это свободно.

В противном случае архитектор отличался бы от бобра лишь тем, что бобр – это архитектор, покрытый шкурой, а архитектор – это бобр, не имеющий шкуры. Так и в человеческой среде свобода во всем есть путь к светлому будущему! Выстроенному по новым правилам новой России!

Глава 9. Обиды и непонимание

Когда наши отношения с Инессой переросли в более интимные?.. Как это всегда бывает у женщин, она стала просить большего. Ей уже не хватало того, что мы проводим много времени вместе. Я не совсем понимал, как на это реагировать. Наверное, я сам виноват в том, что позволил ей устраивать мне сцены, но прошу понять и меня – я увлекся и очаровался этой женщиной.

Лев Троцкий всегда посмеивался надо мной, говоря: «Ты не знаешь безразличного отношения к людям… Нередко в подлинном смысле слова влюбляешься в людей». Он в таких случаях дразнил меня: «Знаю, знаю, у вас новый роман». Я сам всегда знал об этой своей черте и смеялся в ответ чуть-чуть конфузливо, чуть-чуть сердито. Даже Наденька отмечала что: «у меня постоянно бывали такие полосы увлечения людьми. Подметишь в человеке какую-нибудь ценную черту – и вцепишься в нее».

Это все мой характер – уж больно я увлекающийся человек, – и я всегда предпочитал общаться с такими же родственными мне натурами. Не мог я долго общаться в личном плане с такими товарищами, которые вроде очень хороши, то есть честны и полезны партии как революционеры, но беда у них есть, хотя это уже относится к области личных качеств, что скучны, они словно филины, и смеются раз в год, да и то неизвестно по какому поводу. Я чурался скучных, мрачных и бесстрастных людей… Если можно так выразиться, я любил страстных (вернее, пристрастных) и веселых революционеров. И в тесном дружеском кругу я немедленно становился душою всего общества. Именно около меня слышались самые страстные речи и наиболее веселый смех. Я старался быть центром всеобщего веселья. Друзья говорили, что мой юмор, жизнерадостность, клокочущая энергия проявлялись даже когда я отдыхал; вокруг меня стоял стон от смеха. Да, я хотел, чтобы люди могли и от души повеселится, разнообразить свой досуг.

Именно поэтому мне нравились натуры разносторонние и страстные. Инесса меня увлекла, влюбила в себя. А затем начала укорять:

– Ты стал проводить много времени с супругой, а про меня забыл! – говорила она со слезами на глазах.

– Как можно забыть про тебя?! У меня как всегда много работы, ты же знаешь, а Надя – она всегда возле меня и помогает как обычно.

– Нет, все не так, как обычно! Мы больше не так близки, ты как будто отдаляешься от меня. Это из-за того, быть может, что Надежда Константиновна грозилась уйти от тебя? Скажи мне правду!

– С супругой мы все выяснили. И это наше дело, ты в него налезь. Надежда все поняла и не собирается уходить. Дело только в том, что работы слишком много. Ты сама пропадаешь день и ночь на собраниях.

Перейти на страницу:

Все книги серии Величайшие истории любви

Есенин и Айседора Дункан
Есенин и Айседора Дункан

История Айседоры Дункан и Сергея Есенина знакома, пожалуй, многим. Но знаете ли вы, как начинался их роман? Когда Есенин увидел свою будущую музу, танцующую знаменитый танец с шарфом, он был покорен ее пластикой, хотел кричать о том, что он влюблен, но Сергей не знал английского языка… Он изъяснялся жестами, корчил рожи, ругался по-русски, но Дункан не понимала, что хочет сказать поэт.Тогда Есенин сказал: «Отойдите все», снял ботинки и начал танцевать вокруг богини дикий танец, в конце которого просто упал ниц и обнял ее колени. Улыбнувшись, Айседора погладила поэта по льняным кудрям и нежно произнесла одно из немногих знакомых ей русских слов: «Ангелъ», но уже через секунду, заглянув ему в глаза, добавила: «Чиорт». Их сумасшедшая, непредсказуемая, загадочная, полная страсти, счастливая и в то же время трагичная история никогда не перестанет интересовать тех, кто стремится познать невероятные тайны любви.

Ольга Тер-Газарян

Биографии и Мемуары / Документальное
Тургенев и Полина Виардо. Сто лет любви и одиночества
Тургенев и Полина Виардо. Сто лет любви и одиночества

Их отношения считают одними из самых драматичных, загадочных, красивых и долгих историй любви всех времен и народов. Но правильнее было бы сказать, что это история одержимости великого русского писателя Ивана Тургенева звездой мировой величины, оперной дивой Полиной Виардо, которая была замужем за директором Итальянской оперы в Париже – Луи Виардо.Сорок лет он жил в статусе вечного друга семьи, на краешке чужого счастья и семейного гнезда, бок о бок с мужем своей единственной возлюбленной. Ради нее он отказался от родины, от любви многочисленных поклонниц и собственного счастья, поссорился с матерью, отрекся от наследства, сбежал из-под ареста и поехал в Петербург под фальшивым паспортом, чтобы только краем глаза увидеть ее на сцене… И даже в преклонном возрасте готов был последовать за ней хоть на край света.Тургенев так говорил о своем чувстве к Полине: «Я подчинен воле этой женщины. Она заслонила от меня все остальное, так мне и надо. Я только блаженствую, когда женщина каблуком наступит мне на шею и вдавит мне лицо носом в грязь».Эта загадочная, совершенно некрасивая и даже уродливая, по многочисленным свидетельствам современников, но притягательная, как ангел, как демон, наркотик, женщина сумела на всю жизнь приковать к себе писателя. Именно ей Россия обязана наследием, которое оставил после себя великий Тургенев. Невероятная судьба и невероятная любовь раскроет перед вами свои тайны в этой книге!

Майя Заболотнова

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное