Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

На внутреннем фронте революция стремительно левела, благодаря (как Ленин и предвидел) не революционному авангарду, а главным образом в результате стихийных действий тех самых элементов, на которые Ленин менее всего рассчитывал в своих ранних теоретических построениях: крестьяне захватывали поместья; солдаты, матросы и рабочие умножали ряды сторонников большевиков — особенно заметно с лета 1917-го. Нетерпеливое подстегивание немедленных и радикальных социальных перемен имело результатом вспышку насилия. 3 июля в столице произошли беспорядки, что только укрепило отрицательное отношение правительства к большевикам.

Большевистских лидеров не без оснований встревожило обращение Временного правительства к верным войскам и его открытая угроза разоблачить изменнические связи Ленина с Германией[116]. Противники Ленина обвиняли его в предательстве с момента его появления в Петрограде; кампания преследований усилилась после неудачи «Июльских дней», когда Александр Керенский, глава Временного правительства, издал приказ об аресте Ленина и других видных большевиков. Троцкий, Луначарский, Каменев и Александра Коллонтай — наиболее известная женщина в партии большевиков — подверглись тюремному заключению; Ленин и Зиновьев скрылись в Финляндии. Шансы большевиков вновь возросли в конце августа, отчасти благодаря их неустанной пропаганде, но еще более в связи с попыткой мятежа, предпринятой популярным Верховным главнокомандующим Лавром Корниловым: мятеж побудил Керенского, нуждавшегося теперь в поддержке большевиков, освободить их лидеров из тюрьмы. По отношению к Ленину и Зиновьеву угроза ареста, однако, сохранялась. Итак, Ленин оставался в подполье, вдали от революционных событий, которые жаждал возглавить, вплоть до самого кануна переворота, полагаясь, как всегда, на перо, управляющее ходом истории.

В августе-сентябре Ленин написал книгу «Государство и революция» — анархистский памфлет, точно отразивший революционный процесс в России в те месяцы. В то время, как страна становилась все более неуправляемой, и власть в селах, в армии, на заводах переходила к стихийно возникавшим комитетам, Ленин подстрекал читателей к разрушению государства. Брошюра открывается словом в защиту «революционной души» марксизма, пророчески обрисовывавшим и судьбу его собственной теории.

«Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для „утешения“ угнетенных классов и для одурачения их, выхолащивая содержание революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его»[117].

Ленин стремится возродить бойцовскую суть учения Маркса, нимало не подозревая о том, что сам превратится после смерти в «безвредную икону». В «Государстве и революции» он поставил целью придать законность призыву к тотальному разрушению старого порядка и к замене его диктатурой пролетариата. В сентябре он был готов нанести решающий удар — начать вооруженное восстание.

Большевики составляли теперь большинство в Петроградском и Московском Советах. Среди солдат, матросов и рабочих обеих столиц большевики никогда еще не пользовались столь широкой поддержкой. Это было вызвано и неспособностью Временного правительства справиться с текущими проблемами — обуздать инфляцию, обеспечить доставку продовольствия, решить трудности с транспортом, но также и неустанной пропагандистской кампанией, развернутой Лениным и его сторонниками. Всеобщая анархия была неизбежна: не воспользовавшись удобным моментом, большевики рисковали утратить преимущество «стихийности». В сентябре Ленин написал Центральному комитету, призывая немедленно начать подготовку к вооруженному восстанию. По мнению Ленина, неудача корниловского мятежа свидетельствовала о сочувственном отношении армии к захвату власти большевиками: армия в поисках врагов революции должна была смотреть направо и брататься с теми, кто находился слева.