Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

В книге «Что делать?» Ленин называл агитацию концентрированным эмоциональным призывом, обращенным к необразованным массам и рассчитанным на то, чтобы возбудить их негодование против несправедливостей, чинимых приспешниками самодержавия и капиталистами. Агитаторы должны произносить речи, а пропагандисты прибегать к печатному слову для разъяснения более сложных вопросов искушенным читателям[139]. После революции агитация была приспособлена к новым условиям Советской России. К устному слову добавился широкий набор других средств коммуникации — в частности, общедоступные спектакли. Празднества, уличный театр, кинематограф, радио, плакаты, живопись, безделушки, спешно воздвигнутые статуи и бюсты, эмблемы, значки, флаги, стяги, монументы и листовки несли простейшее содержание, доступное даже неграмотным. Капиталисты, империалисты, Николай Второй, помещики, попы, неграмотность, Антанта — воплощали в себе зло и считались врагами. Рабочие, крестьяне-бедняки, коммунисты олицетворяли добро и являлись друзьями народа.

Хотя новый режим придавал агитации огромное значение, особенно в годы гражданской войны, организация дела не была централизована до осени 1920 г., когда Центральный Комитет образовал Агитпроп — отдел агитации и пропаганды, а Народный комиссариат просвещения сформировал отдел политического просвещения — Главполитпросвет. В годы войны главным учреждением, заведовавшим агитацией как в армии, так и среди гражданского населения, являлся ПУР — Политуправление Реввоенсовета Республики. Одновременно, настоящий поток агитационного материала поступал их местных партийных комитетов и беспартийных организаций — от рабочих клубов и местных советов[140]. Первыми крупными агитационными событиями стали широкое празднование в Москве и Петрограде Первомая 1918 г. и первой годовщины Октябрьской революции. Петроград 1 мая был убран красными полотнищами, а разукрашенная колесница — подобие римской, — символизирующая Свободу, двигалась во главе организованной многочисленной процессии рабочих. Центральной фигурой праздника был персонифицированный герой революции — рабочий, стоящий на фоне восходящего солнца. В Москве среди первомайских украшений появился новый символ Советского государства — перекрещенные серп и молот, ставшие летом 1918 г. официальным гербом страны[141].

Ленин проявлял острый интерес ко всем сторонам агитации. 12 апреля 1918 г. Совет Народных Комиссаров издал декрет о сносе памятников царям (кроме представляющих национальную ценность) и их замене монументами в честь революционных лидеров. Декрет призывал также заменить старые эмблемы и надписи новыми и переименовать улицы с учетом идеалов революционной России[142]. С особым нетерпением Ленин настаивал на сооружении памятника Марксу и Энгельсу. Его раздражало, что сооружение даже временных статуй отнимает так много времени. «…Возмущен до глубины души… Бюста Маркса для улицы нет… Объявляю выговор за преступное и халатное отношение», — писал он наркому просвещения Луначарскому 12 сентября 1918 г.[143]

Временный памятник Марксу и Энгельсу — на редкость уродливое изваяние — все же был закончен к празднованию первой годовщины революции. На открытии монумента Ленин выступил с речью, в которой превознес громадную историческую роль, сыгранную основоположниками коммунизма. Ленин присутствовал также на открытии большого барельефа у Кремлевской стены в память жертв революции, похороненных в братской могиле. Разрезав ленту на покрывале, Ленин предложил сохранить ножницы, которыми он воспользовался, и поместить их в музей — жест, свидетельствующий о том, насколько глубоко осознавалась им ритуальная важность мероприятия[144]. Здесь он вновь обратился к аудитории с речью, на этот раз призывая слушателей брать пример с героев, погибших за дело революции[145].

Придавая огромную важность сооружению монументальных символов, которые вдохновляли бы и направляли русский народ, Ленин так или иначе способствовал закладыванию основ собственного культа. В его поведении ничто не указывает на то, что таково было его намерение: нет свидетельств, что он позволял себе задуматься о посмертном прославлении своей памяти — скорее всего, мысль о смерти вообще не приходила ему в голову. Тем не менее, именно Ленин побуждал заселить новый советский храм богами, внушающими восторг и благоговение; отчасти именно пример самого Ленина показал партии и народу, как следует чтить своих героев и вождей.