Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Газетные статьи изображали желание присутствующих на собрании вступить в партию не как стихийный импульс, но как живой отклик на обращение к ним оратора. На митинге петроградских женщин работниц партийный руководитель товарищ Гордон обратился к ним с призывом пополнить ряды Коммунистической партии. Это «было бы лучшим венком на гроб погибшего вождя». Женщины в своей резолюции подхватили этот образ:

«Мы знаем, что самым цветущим венком на твою могилу будет наше вступление в РКП, и мы клянемся быть достойными ученицами нашего великого руководителя»[405].

Клишированная фраза «Лучший венок Ильичу» вновь и вновь повторялась на страницах печати, посвященных траурным митингам[406].

На одном из митингов рабочий пояснил, почему следует вступать в партию. Смерть Ленина — тяжелая утрата, сказал он. Чтобы заполнить брешь в рядах коммунистов, требуются тысячи. «Ильича больше нет, значит, мы должны впрячься в тот хомут, под которым он надрывался»[407]. Как прежнего главу правительства должно заместить коллективное руководство, так и место Ленина в партии должны занять тысячи новых борцов. Эта мысль проводилась во многих речах и лозунгах. Метафоры тех траурных дней придавали связи Ленина с массами почти мистический оттенок. «В каждом из нас живет частица Ленина, — писал Троцкий на следующий день после кончины вождя, — та, что составляет лучшую часть каждого из нас»[408]. В официальном извещении о смерти Ленина, выпущенном от имени Центрального Комитета и распространенном миллионными тиражами через газеты и журналы, Ленин изображен неотъемлемой частицей каждого из трудящихся:

«Ленин живет в душе каждого члена нашей партии. Каждый член нашей партии есть частичка Ленина. Ленин живет в сердце каждого крестьянина-бедняка»[409].

Ленин живет в сердцах всех достойных людей, но каждый член партии — это и есть Ленин. Таково же религиозное учение о причастии, о единстве с Христом.

Молодежь призывали в коммунистические организации с не меньшим усердием. Юношам и девушкам предлагалось пополнить ряды комсомола, детям — стать пионерами[410]. «Петроградская правда» напечатала жирным шрифтом воззвание:

«Миллионы юных ленинцев — лучший памятник Ильичу»[411].

Вступление в партию считалось для студентов высших учебных заведений лучшим способом выполнения ленинских заветов[412]. На многолюдной траурной демонстрации в день похорон Ленина петроградские комсомольцы подняли лозунг:

«Ильич умер — у молодежи один вывод: в ряды РКП!»[413]

Заявки на вступление в партию свидетельствовали, вероятнее всего, об искреннем пролетарском воодушевлении идеями Ленина, однако в целом их следует рассматривать как результат широкой и планомерной кампании по увеличению численности рабочих в составе партии: эта кампания особенно интенсивно развернулась после смерти вождя и получила название «ленинский призыв»[414]. Скрытой побудительной причиной кампании явилась тенденция к депролетаризации партии, вызванная прекращением гражданской войны[415]. Без широкого призыва в партию рабочих переломить эту тенденцию представлялось невозможным[418]. В период НЭПа поддержка сознательных, преданных власти рабочих была еще более необходима для упрочения социалистической политики партии, нежели в эпоху военного коммунизма. 18 января 1924 г. Тринадцатая партийная конференция приняла резолюцию, одобряющую набор в партию 100 000 новых членов, исключительно пролетариев. Одновременно доступ в партию всем непролетарским элементам был закрыт.

Тринадцатая партийная конференция состоялась всего за несколько дней до кончины Ленина: на ней впервые Троцкого открыто связали с оппозицией, подвергшейся критике за «мелкобуржуазный уклон»[419]. Троцкий, невзирая на свои пошатнувшиеся позиции, отбыл из Москвы в Сухуми с целью поправить здоровье и укрепить на черноморском курорте подорванную нервную систему: таким образом, в дни траура он в столице отсутствовал[420]. С учетом этого обстоятельства, объявленный набор в партию можно расценивать как политический ход со стороны Сталина и его приверженцев. Стотысячное пополнение партии людьми неискушенными и легко управляемыми играло на руку генеральному секретарю, несомненно, рассчитывавшему на их поддержку в своей борьбе за власть.