Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Скорбь, пробужденная смертью Ленина, была, вероятно, отчасти вызвана другими обстоятельствами. Прощание с покойным в Москве и траурные церемонии в других городах, несомненно, являлись разновидностью катарсиса для людей, переживших трагическое десятилетие — войну, революцию, гражданскую смуту, голод и эпидемии. Смерть Ленина стала поводом для первого общенационального ритуала оплакивания после всех тяжелых испытаний минувших лет. Общество захлестнула волна истерической горести, подогреваемой открытым доступом к телу покойного вождя и траурными церемониями, которые проводились по всей стране. Культ Ленина, распространившийся по городам и весям России в 1924 г. имел целью увековечить народную скорбь о постигшей страну утрате; этим во многом и объяснялся достигнутый властями успех, поскольку вызываемые чувства отвечали действительному душевному состоянию советских граждан, перенесших долгие и мучительные страдания.

Однако охватившая народ печаль свидетельствовала также и о неподдельной привязанности масс к покойному вождю. Вряд ли возможно с точностью определить, какую роль играл здесь стихийный выплеск традиционной российской преданности властителям, насколько повлияло на умы искусное политическое руководство Ленина, привлекшее к нему широкие симпатии, и насколько существенным оказался культ Ленина, планомерно складывавшийся с 1918 г. и поставивший его личность в центр все более возраставшего внимания общественности. Несомненно одно: образ Ленина использовался большевистским режимом для собственных политических целей — уже после ухода из жизни самого вождя.

Именем Ленина руководство страны мобилизовало народ на поддержку своей политики. Смерть Ленина — вместо того, чтобы ослабить партию, — служила предотвращению политической нестабильности. Во главу угла ставилась агитация. Комиссия по организации похорон образовала Агитационную комиссию, в обязанности которой входил контроль над ускоренным производством и распространением плакатов, листовок и брошюр[378]. Вышло в свет множество изданий, содержавших фотографии Ленина и описания его жизни и деятельности. Уже к утру 24 января Агитационная комиссия направила в различные районы Советского Союза сотни тысяч плакатов, брошюр, листовок и других печатных материалов[379]. Большая часть ленинианы была предназначена специально для похорон. Десятки тысяч плакатов и кратких биографий раздавались бесплатно. Для участников траурных процессий было выпущено полмиллиона значков с изображением Ленина[380]. Имя вождя встречалось повсюду, портреты его наводнили всю страну.

Однако традиционных методов агитации оказывалось недостаточно: политическая ситуация была все еще неясной. Необходимо было отыскать средства для упрочения непосредственного контроля над населением. В Москву к телу покойного собирались огромные толпы. В каждом городе (не исключая Москвы) созывались траурные митинги для того, чтобы почтить память ушедшего из жизни вождя. Такие митинги служили основным (и желательным для властей) способом выражения сочувствия со стороны трудящихся масс и демонстрации их солидарности с правительством. Партийная печать подчеркивала важность подобных собраний, сообщая о них со всеми подробностями. Описание эти являлись также своеобразными инструкциями для неосведомленных устроителей относительно того, как именно эти собрания должны проводиться.

Чаше и обстоятельнее всего сообщалось о митингах рабочих на заводах и фабриках. Собраний проводилось так много, что в продолжение траурной недели работа на ряде предприятий почти прекратилась. Поощряя траурные мероприятия, власти устанавливали приоритет ценностей. Все знали, как важно трудиться, но Ленин был еще важнее.

Первый культовый ритуал

Траурные митинги обычно начинались с выступления рабочих.

«Бессильны наши слова, чтобы выразить нашу скорбь», —

воскликнул рабочий на митинге петроградских металлистов. Речь его продолжалась так:

«Вечная память великому, незабвенному вождю и учителю!

Да здравствует его первенец — Российская Коммунистическая Партия!

Да здравствуют ленинские партии во всем мире!

Да здравствует зажженная великим вождем всемирная большевистская революция!»[381]

Иногда в тоне выступающих звучали предостерегающие нотки. Готовые излить свою скорбь, они все же опасались, что их могут счесть слабыми. «Потеря огромная, но мы не плачем, у нас нет слез. Мы не слюнявые мещане». Мы — революционеры, напоминали выступавшие, и как революционеры клянемся выполнять ленинские заветы[382].

Некоторые резолюции отражали профиль организации, на собрании членов которой принимались. Собрание артистов и служащих петроградских зрелищных предприятий к примеру, направило Петроградскому Совету следующую телеграмму: