Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

«Мы, работники Петроградских Государственных театров и цирка, объединенные общей печалью со всеми трудящимися, обещаем напрячь все силы, чтобы театр и искусство в Ленинграде стало верным товарищем и помощником рабочего класса»[383].

Студенты собирались на митинги в высших учебных заведениях, и почти в каждой школе так или иначе чтили память вождя. На одном из таких собраний было решено, что учащиеся дадут торжественное обещание поставить все знания, полученные ими в классе, на службу интересов рабочего класса[384].

Дидактическое назначение траурных митингов особенно ярко проявлялось, когда выступали дети. Чувство пионеров, членов детской коммунистической организации, хорошо выражены в словах воспитанника детдома в Петрограде:

«Мы, юные пионеры отряда имени дедушки Ильича при детском доме, клянемся над прахом нашего дорогого Ильича, что будем подготовляться к той тяжелой и упорной работе, которая нас ждет в будущем. Мы будем также неустанно работать на пользу рабочего класса, как работал дедушка Ильич… Спи спокойно, дорогой дедушка! Знай, что юные пионеры готовятся к осуществлению в жизни твоих заветов»[385].

Выступления в армии отличались непримиримой воинственностью. На митинге в 20-й армейской дивизии клялись теснее сомкнуть ряды вокруг Российской Коммунистической партии и отстоять Советскую власть. Врагу военные заявляли:

«Собрание шлет проклятие партии с. р., которую считает виновницей преждевременной смерти Владимира Ильича»[386].

Те же гневные интонации звучат и в «Проклятии предателям»:

«Весь коллектив рабочих и служащих Ромодановского кооператива проклинает тех, кто предает интересы рабочего класса и от чьих рук пал Ленин. Пусть эти свиньи знают, что они убили тело Ленина, но не его священное наследие»[387]

Все те, кто оповещал общественность о кончине Ленина, совершенно недвусмысленно указывали, что Ленин умер естественной смертью[388]. Однако обвинения в убийстве, бросаемые политическими противниками Ленина, были эффективной мерой для достижения политической стабильности и установления контроля над ситуацией. Народ следовало побудить к лояльности разжиганием ненависти к «врагам государства».

Необоснованные обвинения, хотя и не слишком характерные для траурных речей, все же симптоматичны в качестве предвестия манеры поведения, обозначившейся позднее: явно беспочвенные, иррациональные декларации призваны были служить доказательством лояльности. Публично заявленная неправда могла восприниматься как показатель готовности исказить правду в интересах дела. Нелепость обвинений была тем полезней, чем выразительней она обрисовывала чудовищный облик предполагаемых врагов. Подобный прием вполне согласовался с тактикой, существовавшей уже с первых дней революции: валить вину за все происшедшее на врага.

Наряду с выражениями горя[389], предупреждениями и угрозами собирались пожертвования, давались клятвы, выносились решения. Чаще всего деньги предназначались на строительство памятника Ленину — либо где-то в городе, либо на том же месте, где проходил митинг. Например, в Кронштадте матросы заявили о своем намерении воздвигнуть вождю памятник на собственные средства. Первейшей задачей специального комитета Балтийского флота был сбор денег на бюст Ленина для флотского «зала революции», где Ленин однажды выступал с речью[390]. На митинге учащихся петроградских ремесленных школ было решено собрать средства для постройки памятника. Музей Ленина и библиотека его имени должны были быть учреждены в каждой школе[391]. Всюду собирали деньги для Ленина — на венки, на памятники, на бюсты. Директора всех театров в Петрограде приняли решение установить в каждом фойе бюст Ленина[392]. Учебные заведения организовали сбор средств для специальных ленинских стипендий. Иногда в спешке некогда было задуматься над тем, куда будут использованы собранные суммы. Московский союз печатников учредил ленинский фонд, однако в сообщении об этом отмечалось, что относительно цели фонда решение еще не принято[393].