Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 2. Д. 125. Л. 223]

Орденами и медалями ежегодно награждались сотни тысяч, а зачастую и миллионы человек, что выступило мощным средством идентификации широких слоев населения с правящим коммунистическим режимом и легитимации советской системы. В то же время наградная индустрия таила в себе опасность девальвации высоких государственных наград, что потребовало выработки специфической «наградной политики» как инструмента коррекции дефицитов и рисков.

Ответить на вопрос о том, насколько моральное поощрение стало фактором, позитивно повлиявшим на экономику, гораздо сложнее. Можно с большой долей уверенности предположить, что в результате массовых награждений часть работников колхозов, совхозов и промышленных предприятий выбрала для себя в качестве стратегии повседневного поведения так называемое ударничество – они трудились с высокой степенью отдачи, активно участвовали в социалистическом соревновании, выполняли и перевыполняли плановые задания и т. д. Подобное поведение также давало право на карьерный рост, более высокий уровень оплаты труда, получение льгот. Однако очевидно, что только моральные стимулы к труду не смогли решить одну из главных проблем советской экономики – мотивации к труду. В свою очередь, слабая мотивация труда в сочетании с дефицитами материального стимулирования в условиях «уравниловки» в промышленности и отчуждения работников от средств и результатов труда в сельском хозяйстве порождала в качестве ответной реакции у большинства трудящихся рост социальной апатии и равнодушия к делам производства и общественной жизни, усугублявшихся массовым пьянством.

Награждения самого Брежнева были только верхушкой айсберга выстроенной им системы. Человек, чьим попечением лацканы миллионов пиджаков советских граждан украшались орденами и медалями, полагал справедливым, что его заслуги перед партией и государством также должны быть вознаграждены достойно. Будучи фактически единственным участником войны среди членов Политбюро, прослужившим на театре боевых действий все четыре года, Брежнев и в этом отношении имел, как он, очевидно, считал, больше всего прав быть награжденным. Без сомнения, в нездоровой страсти к коллекционированию наград свою роль сыграло также гипертрофированное тщеславие Брежнева. Можно также предположить, что в последние годы жизни Брежнева ритуалы массовых награждений все больше и больше подменяли собой для генерального секретаря ЦК КПСС и политического руководства СССР реальную деятельность, одновременно создавая эффект благополучного «золотого века».

Глава 6 Брежнев и советская репрессивность

Пока я жив, пока я в этом кабинете, крови не будет.

Л.И. Брежнев

§ 1. Брежнев и государственное насилие: личный опыт

«Человек с ружьем»?

14 июня 1927 г. комсомолец Леонид Брежнев купил в г. Курске браунинг. Об обстоятельствах не вполне законной покупки оружия 20-летний землеустроитель умалчивал, зато настойчиво ссылался на то, что оружие ему жизненно необходимо: в Ильковской экономии, располагавшейся на территории Краснояружской волости Грайворонского уезда Курской губернии, где трудился Брежнев, его деятельность была якобы «связана со всякого рода скандалами». После покупки Брежнев попытался легализовать владение браунингом и получить разрешение на ношение оружия. Для этого он сначала обратился в коммунистическую ячейку Ильковской экономии, а еще спустя два месяца, заручившись рекомендацией ячейки и поручительством члена ВКП(б) и волостного исполкома Солошенко, подал ходатайство в Краснояружский волком ВКП(б), прося учесть, что «район работ и [сама] работа связана с рядом опасностей». Волостной партийный комитет благосклонно отнесся к ходатайству Брежнева и предложил ему подготовить необходимые документы[845].

Спустя два дня, 15 августа 1927 г., к Брежневу пожаловал сотрудник ОГПУ Климов, который изъял браунинг, пообещав спустя несколько дней вернуть пистолет, а вместе с ним вручить Брежневу разрешение на владение оружием. Однако вплоть до конца августа этого так и не случилось, более того, от секретаря коммунистической ячейки Ильковской экономии Брежнев узнал, что его обманули. Климов даже не думал возвращать ему оружие, фактически присвоив браунинг себе. 31 августа 1927 г. возмущенный Брежнев просил Краснояружский волком ВКП(б), «приняв во внимание мою увязку с ячейкой и волкомом насчет разрешения, вернуть у т. Климова взятый у меня браунинг и хранить его в волкоме ВКП(б) вплоть до [выдачи] разрешения на право ношения оружия»[846].