Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

В окончательном виде этот абзац выглядел так: «ЦК КПСС с особой силой подчеркивает, что в отношении вражеского охвостья у нас не может быть двух мнений по поводу того, как с ним бороться. Диктатура пролетариата по отношению к антисоветским элементам должна быть беспощадной. Коммунисты, работающие в органах прокуратуры, суда и государственной безопасности, должны зорко стоять на страже интересов нашего социалистического государства, быть бдительными к проискам враждебных элементов и, в соответствии с законами Советской власти, своевременно пресекать преступные действия[882].

Кроме того, в окончательном варианте письма появились пассажи о том, что среди амнистированных и реабилитированных людей, вернувшихся за последнее время из мест заключения, «есть и такие люди […] которые злобно настроены против Советской власти, особенно из числа бывших троцкистов, правых оппортунистов и буржуазных националистов, они группируют вокруг себя антисоветские элементы и политически неустойчивых лиц, пытаются возобновить свою враждебную, антисоветскую деятельность»[883]. В их отношении «партийные организации и советские органы должны принимать самые решительные меры пресечения и поступать так, как мы всегда поступали с враждебными нашему строю людьми». В то же время в окончательный вариант письма не попали требования из первого варианта, «внимательно и чутко» подходить к заблуждающимся советским людям, «терпеливо разъяснять их заблуждения и ошибки», а также указание, что «по отношению к заблуждающимся совершенно недопустимы меры административного воздействия»[884].

Таким образом, первоначальный «брежневский» вариант письма был не только слишком длинным и рыхлым, но и сравнительно мягким. Конечный текст, после правки с участием Маленкова и Аристова, стал существенно короче и гораздо жестче. В нем прозвучал привычный сталинский дискурс о «троцкистах» и «оппортунистах», а также были поименно названы конкретные адресаты письма – органы прокуратуры, суда и госбезопасности, чего не было в первоначальном проекте. Несомненно, оба варианта были плодом коллективного творчества, однако можно с определенной долей уверенности говорить о том, что центристская позиция Брежнева, его стремление по возможности избегать насилия нашли свое отражение в первом варианте письма.

После появления письма только в первые месяцы 1957 г. к уголовной ответственности были привлечены в СССР несколько сот человек, которым были вынесены суровые приговоры за «клевету на советскую действительность» и «ревизионизм». Кроме того, ужесточался контроль над деятельностью идеологических учреждений, творческих союзов, научных центров, средств массовой информации, резко осуждалась позиция газет и журналов, преступавших рамки дозволенной критики Сталина[885].

Всего за 1957–1958 гг. по обвинению в антисоветской агитации по статье 70 УК РСФСР было осуждено 3380 человек, в том числе 1964 человека в 1957 г.[886] и 1416 человек – в 1958 г. Это число было беспрецедентным для позднего СССР, поскольку всего в течение двух лет было осуждено 41,5 % от общего числа лиц (8152 человека), осужденных в 1956–1987 гг., то есть за целых 32 года, за антисоветскую агитацию и пропаганду, распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский и государственный строй. Как отмечают авторы сборника документов, посвященного проблеме инакомыслия в СССР, «всплеск» политических репрессий после XX съезда КПСС «противоречит мифу о хрущевской “оттепели”»[887]. Не стоит также забывать о сотнях лиц, высланных по указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 мая 1961 г. «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни».

Брежнев на посту председателя Президиума Верховного Совета СССР: взгляд со стороны

4 мая 1960 г. Л.И. Брежнев был избран председателем Президиума Верховного Совета СССР. На этом высшем государственном посту он сменил 79-летного К.Е. Ворошилова, которому в качестве компенсации было присвоено звание Героя Социалистического Труда.