Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Так, 21 октября 1971 г. в ЦК КПСС с запиской о действиях еврейских экстремистов обратились Ю.В. Андропов, Н.А. Щелоков и Р.А. Руденко. Они сообщали о том, что начиная с февраля 1971 г. «экстремистские элементы, подталкиваемые из-за рубежа», организуют групповые посещения лицами еврейской национальности центральных и республиканских партийных и советских органов, где производят вручение коллективных заявлений, в которых высказывается протест против «насильственного удержания евреев в СССР». За время с 16 по 20 сентября 1971 г. Приемную ЦК КПСС «по предварительному сговору» посетили «группы сионистски настроенных лиц от 60 до 93 человек из числа тех, кому отказано в выезде по режимным и иным мотивам <…> 25 октября сионисты планируют “Всесоюзный поход евреев к зданию ЦК КПСС”». По данным силовых ведомств, демонстрация была приурочена к дате вылета партийно-советской делегации во Францию. В заключение авторы записки просили разрешить «в случае появления в Москве эмиграционно настроенных лиц еврейской национальности из других городов задерживать и принудительно возвращать их к месту жительства». Лаконичная резолюция Брежнева на документе гласила: «Согласиться»[1015].

Кому конкретно из советских руководителей высшего эшелона пришла идея несколько «закрутить» ослабленную гайку эмиграционной политики, введя своеобразный «налог на образование» для выезжающих евреев, остается неизвестным, но этот вопрос не является принципиальным. Хотя под текстом указа от 3 августа 1972 г. стоит подпись председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорного, а одноименное постановление Совета министров СССР от 3 августа 1972 г., принятое во исполнение указа, подписано А.Н. Косыгиным, с большой долей вероятности можно утверждать, что эти документы были плодом коллективного творчества верхушки советского руководства. Возможно, на мысль о «налоге на высшее образование» его авторов навела аналитическая справка 5-го управления КГБ от 10 мая 1972 г., в которой указывалось, что 24 % всего еврейского населения СССР составляют лица с высшим и средним специальным образованием. В расчете на одну тысячу человек число лиц с высшим образованием среди евреев превышало аналогичный показатель у русских в 9 раз, у украинцев – в 12 раз и у белорусов – в 17 раз. Еще более 110 тыс. евреев (5,12 % всего еврейского населения) были студентами высших учебных заведений, занимая по этому показателю пятое место среди народов СССР[1016].

Н.В. Подгорный, А.П. Кириленко, Л.И. Брежнев, А.Н. Косыгин в перерыве между заседаниями Международного совещания коммунистических и рабочих партий

Москва, июнь 1969

Фотограф М. Кулешов

[РГАКФД]

«Как бы Указ – о евреях не отменять, а де фактом не применять»

Указ от 3 августа 1972 г. носил ограничительный характер и был однозначно воспринят значительной частью американского истеблишмента как средство, призванное затормозить еврейскую эмиграцию из СССР, а также как нарушение неотъемлемого права граждан на свободу передвижения и выбор места жительства. Первая же реакция Запада показала, что советская сторона крайне неудачно выбрала «противовес» усиливавшейся эмиграции евреев из СССР. Уже 7 сентября 1972 г., спустя чуть более месяца после принятия указа от 3 августа 1972 г., Секретариат ЦК был вынужден принять постановление «О плане основных пропагандистских и контрпропагандистских мероприятий в связи с очередной антисоветской кампанией международного сионизма». Первый пункт этого постановления признавал необходимым обнародовать указ от 3 августа 1972 г., второй – согласиться с планом основных мероприятий, разработанных отделами ЦК КПСС и КГБ СССР, в третьем МИД СССР поручалось соответствующим образом информировать послов, а советские послы уже могли «в случае необходимости» передать информацию «друзьям»[1017]. В соответствии с «планом основных мероприятий» Агентство печати «Новости» (АПН) должно было сообщить, что «действие указа распространяется на всех без исключения граждан СССР»[1018]. Однако эта мера очевидно оказалась малоэффективной, поскольку уже ровно через месяц, в начале октября 1972 г., Брежнев стал задумываться о других путях разрешения конфликта.