Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Прежде всего это был отказ от государственной регистрации религиозных общин, которая, по убеждению «инициативников», существенно ограничивала их религиозные свободы. Еще одним камнем преткновения являлось игнорирование верующими запрета на организованное религиозное образование и воспитание детей и юношества до 18 лет. Постоянные конфликты также сопровождали массовые религиозные празднования и публичные сборища верующих, которые трактовались органами власти как нелегальные акции, подлежавшие запрету и разгону. Особое недовольство у партийно-советских органов вызывало активное и регулярное участие верующих в «подписных» кампаниях в защиту «узников совести», а также их стремление донести свои требования и нужды до руководства СССР и мировой общественности. Эти практики позволили «инициативникам» осознать себя настоящим «братским» движением со своими вождями и героями, мучениками и отступниками, со своей историей и высокой миссией защиты религиозных свобод.

В то же время необходимо четко понимать, что определенный «откат» на жесткие позиции, последовавший в марте 1966 г., также имел свои границы, поскольку более интенсивная репрессивная политика образца сталинского и даже хрущевского времени в отношении религиозных организаций плохо вписывалась в условия брежневской «маленькой сделки». В результате из арсенала репрессивных инструментов в распоряжении партийно-государственных органов и органов государственной безопасности фактически осталось все то же самое пресловутое «администрирование», которое в условиях активного протестного движения верующих давало минимальный эффект. Все это привело к тому, что в брежневскую эпоху «борьба с религией» все больше и больше стала превращаться в бесперспективную бюрократическую рутину, сводившуюся к наблюдению и контролю за религиозными организациями в рамках формализованных процедур. Вплоть до распада СССР власти так и не удалось ликвидировать раскол в баптистской церкви и заставить религиозных диссидентов перейти на лояльные позиции.

§ 3. Брежнев и еврейская эмиграция из СССР в 1972–1973 гг

«Еврейский налог» в контексте политики разрядки

1972 г. стал уникальным временем в советско-американских отношениях. В мае 1972 г. президент США Р. Никсон посетил Москву с официальным визитом, в ходе которого были подписаны договор об ограничении систем противоракетной обороны и временное соглашение в области ограничений стратегических наступательных вооружений. В развитие этих договоренностей в октябре 1972 г. были заключены соглашения о торговле, взаимном кредитовании, урегулировании расчетов по ленд-лизу и т. д. На следующий 1973 г. планировался официальный визит в США Л.И. Брежнева, в том числе речь шла о возможности предоставления СССР статуса наибольшего благоприятствования в сфере торговли и кредитования. Казалось бы, политика детанта стала приносить СССР ощутимые выгоды.

Тем тревожнее должны были прозвучать для руководства СССР сведения о том, что отношения двух супердержав оказались в зависимости, если говорить на эзоповом языке советской эпохи, «от вопросов, не имеющих ничего общего с торговлей и межгосударственными связями вообще»[1004]. Тем не менее авторы «Истории внешней политики СССР» все же были вынуждены проговориться и назвать, хотя и завуалировано, эти злополучные «вопросы»: условия «о порядке выезда граждан социалистических стран в другие государства»[1005].

На самом деле речь шла о «секрете Полишинеля» – конфликте, возникшем вокруг эмиграции из СССР еврейского населения и указа Президиума Верховного Совета СССР от 3 августа 1972 г. «О возмещении гражданами СССР, выезжающими на постоянное жительство за границу, государственных затрат на обучение»[1006]. Суть указа вытекает из его названия: эмигрировавшие из СССР граждане, а речь в тот момент шла практически исключительно о евреях, должны были перед выездом выплатить государству крупные суммы за «обучение в высшем учебном заведении, аспирантуре, ординатуре, адъюнктуре» и за «получение соответствующей ученой степени». Размеры выплат устанавливались одноименным постановлением Совета министров СССР от 3 августа 1972 г. и инструкцией к нему. Так, к примеру, полная сумма выплат за пять лет обучения в вузе (без скидок и льгот) составляла от 4,5 тыс. (экономические, юридические, педагогические, историко-архивные институты и институты культуры) до 12,0 тыс. рублей (для выпускников МГУ). Кандидаты наук должны были дополнительно уплатить 5,4 тыс., доктора наук – 7,2 тыс. рублей[1007].

Предыстория указа Президиума Верховного Совета СССР от 3 августа 1972 г.