Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Что же касается пресловутого «еврейского налога», то его, очевидно, с марта 1973 г. больше не взимали. Тем более что анализ, произведенный 5-м управлением КГБ СССР, уже тогда показал: «Исполнение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 3 августа 1972 г. “О возмещении гражданами СССР, выезжающими на постоянное жительство за границу, государственных затрат на обучение” не повлекло за собой уменьшение количества ходатайств о выезде в Израиль. <…> Случаев отказа от выезда в Израиль по мотивам отсутствия необходимых средств для возмещения государственных расходов на обучение не было»[1037]. Средства на уплату налога эмигрантами были в том числе изысканы еврейскими организациями за рубежом и переправлены в СССР.

Указ от 3 августа 1972 г. и его воздействие на советско-американские отношения неоднократно становился объектом анализа историков, особенно после того, как в 1996 г. были введены в научный оборот и неоднократно опубликовывались рабочая запись заседания Политбюро ЦК КПСС от 20 марта 1973 г., а также две вышеупомянутые записки силовых ведомств от 17 января и 26 февраля 1973 г.[1038] Так, Г.В. Костырченко пишет, что, «осознав пагубность государственного бизнеса на еврейской эмиграции, Брежнев дал указание МВД прекратить взимание скандальной компенсации. Однако это коррумпированное ведомство, не желая лишаться “даровых” еврейских денег, в течение нескольких месяцев игнорировало волю генсека, пока тот в марте 1973 г. не устроил специального заседания Политбюро по этому вопросу»[1039]. В результате «циничная практика торгов по экспортной поставке умных еврейских голов и стала исходным пунктом несимметричного и очень неприятного для СССР ответа в виде упомянутой поправки Джексона – Вэника»[1040]. Ю.Л. Слезкин, в свою очередь, полагает, что, используя проблему «образовательного налога», «широкой коалиции еврейских организаций и политиков наконец-то удалось в 1974 г. перечеркнуть планы детанта правительства Никсона – Киссинджера, добившись того, чтобы конгресс ратифицировал поправку к конституции Джексона – Вэника, которая ставила торговые отношения между СССР и США в зависимость от еврейской эмиграции»[1041].

Мы, в свою очередь, хотели бы подчеркнуть, что удар был нанесен не только по планам детанта американского правительства, но и по политике разрядки в целом, что в конечном итоге привело во второй половине 1970-х гг. к ограничению сферы контактов между Востоком и Западом в целом. Налицо была дуальность ситуации: не только зачатки внутренней либерализации стали препятствием для разрядки, но и неудачи на арене внешней политики способствовали «похолоданию» в СССР. Как следует из комплекса документов, т. н. информации, направленной в январе 1976 г. «братским партиям в связи с измышлениями антисоветской пропаганды о нарушении прав личности в СССР»[1042], эмиграция евреев из СССР неуклонно сокращалась начиная с 1974 г.: если в 1972 г. выехало 29,8 тыс., в 1973 г. – 33,5 тыс., то в 1974 – 19,7 тыс., а в 1975 – уже только около 12 тыс. человек. На момент составления документа в процессе рассмотрения находилось «всего» около 1400 заявлений. Ничтожным было, согласно «информации», и общее количество отказов в выезде. За пять лет, с 1970 по 1975 г., разрешение на выезд получили 98,4 % от подавших заявление. Помимо этого, быстрое устаревание секретов дало возможность разрешить в 1975 г. выезд около трети из числа тех, кому было отказано в выезде в 1974 г. Европейских коммунистов заверяли в том, что «эмиграция граждан сокращается не потому, что ей кто-то препятствует, а потому что уменьшается число желающих эмигрировать. Основная масса еврейского населения нашей страны с негодованием отвергает саму мысль о возможности покинуть навсегда свою Родину»[1043]. О том, что вопрос о выезде граждан различных национальностей решается в СССР «положительно и гуманно», должна была также подтвердить следующая таблица (приводится численность эмигрантов в тыс.):