Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

За «крамольные мысли» в одной из научных статей поплатился своим местом консультанта Георгий Шахназаров, долгое время проработавший в качестве одного из главных «речевиков» Андропова и Брежнева[190]. Опалы не избежал даже Александр Бовин, которого генсек очень высоко ценил за его талант и заслуги, возникло даже понятие «бовинизмы»[191] – популярные высказывания политиков, которые для них придумывали спичрайтеры[192]. «Находясь в минуты отдыха в веселом, бодром состоянии духа и своего мощного тела, – вспоминал Печенев, – Саша [Бовин] любил похвастаться, показывая на <…> многотомное собрание сочинений Л.И. Брежнева: “Это – не его, а мои лозунги читает по вечерам советский народ на сверкающих огнем рекламах наших городов!”»[193]. Однажды КГБ перлюстрировал письмо Бовина, в котором он «дал нелицеприятную характеристику» партийному руководству, с которым ему приходилось работать[194]. Письмо показали Брежневу, и Бовин был немедленно лишен должности советника в ЦК и «сослан» в редакцию газеты «Известия»[195]. Только через несколько лет Брежнев смилостивился и снова позвал Бовина в команду «речевиков», но уже как свободного журналиста.

§ 3. Брежнев и спичрайтеры: механизм создания текстов

Роль Брежнева в работе над текстами

Закономерно возникает вопрос о непосредственной роли Брежнева в создании текстов, объединенных к концу его правления в девять томов. Чтобы ответить на него, необходимо реконструировать технический механизм функционирования тандема Брежнев – «речевики». Совершенно очевидно, что Брежнев как минимум дотошно читал и просматривал «свои» речи и доклады, которые представлялись ему для заключительной экспертизы, выполняя функции главного редактора.

Александров-Агентов вспоминал: «Было это в начале 1961 года. Л.И. Брежнев, выполняя свои “представительские” функции как председатель Президиума Верховного Совета СССР, собирался с визитами в ряд стран Африки: Гану, Гвинею и Марокко. Как всегда в таких случаях, МИД была поручена подготовка проектов необходимых речей. <…> Дня за два до отлета Брежнев сел за читку проектов. И тут выяснилось, что они ему совсем не понравились: сухие, бюрократические, невыразительные, заявил он Громыко, которого крепко отчитал по телефону. Видимо, аппарат МИД еще не приспособился к вкусам нового “президента”, а сам Громыко не придал текстам большого значения. Так или иначе, министру было сказано, чтобы он на следующее утро привез в Кремль человек десять “лучших специалистов” по составлению речей и чтобы они, не покидая Кремля, к вечеру создали новые варианты всех необходимых речей (их было, кажется, 15–20) и явились с ними к Леониду Ильичу для прочтения. Ошеломленный “взбучкой” Громыко явился на следующее утро сам во главе своей команды “речевиков”. В их числе оказался и я – сотворил, помнится, три-четыре речи по Гвинее <…> Собрались вечером у Брежнева <…> начали читать. Вкусы заказчика были учтены: речи были эмоциональные, доходчивые, рассчитанные на теплый прием аудитории. Заказчик был доволен, мы разъехались с облегчением»[196].

Этот модус операнди, где Брежнев выступал заказчиком, экспертом и главным редактором текстов, был только усовершенствован после прихода Брежнева к власти. Н.Н. Иноземцев так описывал процесс подготовки брежневских текстов: «Брежнев обычно расставлял довольно правильные акценты. Приступая к <…> работе, он, например, говорил своим советникам: “Я думаю, пора вот этот вопрос поставить. Как вы на это смотрите?..” Затем он уходил, оставляя советников поразмышлять над высказанным соображением и литературно его оформить. Каждый из советников Брежнева размышлял в одиночестве, потом они собирались вместе и обсуждали продуманное наедине, чтобы выработать согласованную позицию, предлагавшуюся на рассмотрение Генерального секретаря. Брежнев быстро и верно схватывал изложенные мысли, давал свои комментарии, причем всегда по делу. Часто он даже что-то подсказывал советникам»[197].

Л.И. Брежнев за беседой с членами английской парламентской делегации в Кремле

29 июля 1960

Фотограф В. Кошевой

[РГАКФД]

«Речевики» были подготовлены именно к такому стилю работы Брежнева всем своим предыдущим опытом. В процессе работы консультантов в отделе ЦК у Андропова сложился определенный ритуал создания текстов как продукта сотрудничества тандема «интеллектуалы» – партийный аппарат. Георгий Арбатов вспоминал: «На завершающем этапе работы все “задействованные” в ней собирались у Андропова в кабинете, снимали пиджаки <…> и начиналось коллективное творчество, часто очень интересное для участников и, как правило, плодотворное для дела. По ходу работы разгорались дискуссии, они нередко перебрасывались на другие, посторонние, но тоже всегда важные темы»[198].