Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Необходимо заметить, что в первые годы на посту генсека Брежнев особенно внимательно работал над всеми своими выступлениями, детально анализируя почти каждую фразу и внося большое количество изменений в текст. Этому есть множество примеров, которые зафиксированы в стенографических записях подготовки брежневских выступлений. В проекте доклада для мартовского пленума ЦК КПСС 1965 г. Брежнев подверг критике почти каждый абзац, фактически переписывая подготовленный для него текст: «Не хорошо [слово] “первостепенное”. Все это носит гиперболическую формулу. Не надо»; «Я бы не говорил “мы должны обсуждать”»; «Слово “неотложный” опустить. Не придавать шапке особых экстра-названий. Чем спокойнее, тем лучше»; «3-я страница. “Неоценимое значение”. Слово “неоценимое” заменить. Второй абзац. “Можно без преувеличения…”. “Без преувеличения” снять»; «Я вам скажу самым категорическим образом, что вся 4-я страница слабо аргументирована и даже неправильна, особенно первый абзац»; «Страница 6-я, первый абзац. Я бы не писал так»; «Страница 5-я. Надо подумать насчет урожайности, в какой мере это преподнести. Надо посмотреть, сделать анализ и подумать, как об этом сказать и куда приспособить»; «Страница 6-я. Последний абзац. Здесь сказать так <…>»; «Здесь надо привести пример»; «Этот абзац нужно тщательно продумать, так как это – программа для ЦК и всей партии. Достаточно ли полно мы излагаем эту мысль»; «В итогах развития сельского хозяйства мало критики, нет конкретных примеров, только общие. Подумать, может быть, примеры перенести сюда <…> Показать так, чтобы это было убедительно»; «Последний абзац 9-й страницы обсудить <…> Усилить этот пункт нужно»; «Страница 12-я, первый абзац сформулировать так <…>»; «В третьем абзаце на стр. 18 я бы добавил <…>»; «Страница 26. <…> Последний абзац. Эти цифры не производят впечатления <…> Как-то надо обыграть» и т. д. [210]

Л.И. Брежнев выступает на XXIII съезде КПСС

Москва, 29 марта – 8 апреля 1966

[РГАКФД]

Брежнев постоянно напоминает здесь «речевикам», что обсуждается не его личное выступление, а доклад ЦК КПСС: «Я вас прошу, слово “я” нигде не должно фигурировать». И далее: «Страница 23. Я прошу это преподнести от нашего имени. Мы вынуждены, нам необходимо, мы будем это делать»[211]. В стенограмме видно, как легко Брежнев оперирует цифрами, изменяя доклад, «смягчает» места, которые могут вызвать обиды и недопонимание слушателей, особенно представителей партийного руководства на местах. По его мнению, критика важна и должна присутствовать в докладе, но «необходимо найти хорошую форму критического подхода». Так, в части анализа сельскохозяйственной политики Хрущева Брежнев просил внести следующие изменения: «Там, где говорится о причинах отставания сельского хозяйства, надо добавить слова: “В эти годы в работе партийных, советских и земельных органов также имелись серьезные недостатки”. Может быть, сказать: “Оказалась запущенной эта работа…”? Нельзя сваливать вину на обкомы и райкомы. Надо форму, которая не обидела бы партийные и местные органы, может быть, даже сказать, что они были дезорганизованы»[212].

Брежнев в своих формулировках был в это время осторожен, стараясь не нажить своими высказываниями врагов, отсюда и его требование к «речевикам» не называть «провинившихся» в докладе поименно: «Страница 16-я, первый абзац, первая фраза, начинающаяся словами: “Позвольте спросить, т. Ломако и др…” – вычеркнуть. Вообще, этот абзац оставить нужно, но надо подумать в какой форме; фамилий называть не нужно. Надо дать хорошую, сильную, объективную оценку этому делу, но без имен»[213]. В самом конце обсуждения своего будущего выступления генсек высказывает и свое главное пожелание «речевикам»: «За душу взять надо»[214].

Обсуждая проект своего доклада на ХХIII съезде КПСС, Брежнев четко сформулировал свои указания и инструкции, каким он хотел видеть свой текст: «Язык должен быть простой. Если нужно соригинальничать – тоже можно, в докладе невредно упомянуть один-два раза народные мудрые поговорки, но не все время приводить анекдоты»[215]. Брежнев открыто объяснял «речевикам» всю важность и сложность их работы, а главное, их основную функцию: «Кто вы такие? Вы – рабочая группа при мне: то, что напишете, то я и скажу на съезде»[216]. Генсек не только инструктировал, как, кому и что писать, но даже организовывал за «речевиков» их работу: «Сами разбейтесь на какие-то секции. Первая группа будет писать международный раздел, вторая – сельскохозяйственный. <…> [Вы] должны выработать построение этого доклада, с чего начинать введение, определить, что вводное нужно сказать, затем первый раздел: международная и внутренняя политика СССР. Дальше – промышленность, сельское хозяйство. <…> Может быть, организовать <…> коллективное чтение <…> покритиковать… чтобы было понятно партии и народу»[217].