Леонид Квасников. Разведчик эпохи атома и космоса

И все же, почему безапелляционно можно утверждать, что именно разведчик-ученый Леонид Квасников и плеяда его единомышленников по работе в Англии и США оказались возведенными на «Олимп» международного разведывательного сообщества? И сразу после войны, и по сей день в среде специалистов и политиков общепризнано, что работа советской разведки в масштабной операции «Энормоз» по проникновению в секреты создания атомного оружия на Западе стала вершиной советского разведывательного мастерства, да и всей Второй мировой войны.

Почему все же так? Негласный девиз всех разведчиков НТР во всех странах при создании агентурной сети до, во время войны и в годы «холодной войны» звучал призывным набатом: знать, предвидеть, упреждать. Под этим девизом Леонид Квасников материализовывал стратегию и тактику НТР. Эта «триада» наступательной тактики в работе советской разведки стала прологом к грандиозному успеху как самой разведки, так и советской науки и инженерной мысли еще задолго до широкого официального признания в советских «верхах» стратегической важности, реальной возможности и необходимости конкретных работ над созданием отечественной атомной бомбы.

И если идеолог НТР стоял у руля управления этой судьбоносной для «его» разведки «триадой», то его «гвардейцы»-единомышленники успешно реализовали эту «триаду» на практике в бытность «времени Квасникова» и в последующие 60-80-е годы.

Итак, почему крохотная группа НТР в системе разведки госбезопасности проявила инициативный интерес к исследованиям по ядерной физике и разглядела в них угрозу появления ядерного оружия — атомной бомбы? И, в конечном счете, преодолела пресловутую «стену секретности» по защите американской атомной программы, в первую очередь от Красной России…

Сквозь «меры безопасности и конспирации». На главных объектах проекта «Манхэттен», и особенно в Лос-Аламосе разрабатывались конструкции атомной бомбы и технологический процесс ее изготовления. Были приняты беспрецедентные меры сокрытия самого факта работы над чем-то секретным, о которой знал весьма ограниченный круг лиц. Даже вице-президент США Гарри Трумэн узнал об этом, лишь вступив в должность президента после кончины Франклина Рузвельта.

Крупнейшие ученые, занятые в проекте, значились под чужими именами. Внутри городка разрешалось переходить из лаборатории в лабораторию только в сопровождении охранника. Они находились под неослабным наблюдением ФБР и военной контрразведки, не имели права покидать свои квартиры после 22 часов, их телефонные переговоры постоянно прослушивались.

Под особым контролем оказались ученые и специалисты — неамериканцы. Даже письма они получали по анонимному адресу: «Армия США, почтовый ящик 1663». Сотрудникам из Лос-Аламоса лишь по выходным дням разрешалось выезжать в близлежащие курортные городки Альбукерке и Санта-Фе. Посторонним же, даже местным жителям из штата Нью-Мексико, не позволялось появляться вблизи ядерного объекта.

Все эти и другие меры безопасности позволили впоследствии руководителю проекта генералу Гровсу авторитетно заявить: «Мы создали такую систему защиты, сквозь которую мышь не смогла бы проскочить…» Видимо, мыши и «не смогли проскочить». А советская разведка…

Слово «о секретах генерала». Руководитель американского атомного проекта «Манхэттен» генерал Гровс принял столь крутые меры безопасности, что и речи не могло быть о появлении иностранцев, тем более советских граждан, вблизи ядерных объектов.

Историк шпионажа Жак Бержье так оценивает «стену Гровса»: «…он первым ввел великий принцип „перегородок“ в области промышленной и научной безопасности… Даже пользующиеся его доверием люди получали лишь строго необходимые для их работы сведения… А получить конфиденциальные сведения (если они ему не нужны?) будет отказано, как будет отказано и крупному ученому…»

Лос-Аламос словно не существовал в природе… Нью-йоркская резидентура НТР знала об объекте еще на стадии его строительства. И осторожно зондировала подходы к нему. Однако патрули задерживали всех посторонних еще на подступах к секретному городку. После того как в это «сито» попали два агента разведчика-атомщика Анатолия Яцкова (к счастью, они не вызвали подозрений и были отпущены), резидентура прекратила попытки физического проникновения за эту «стену секретности». Но…