Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО

3 июля 1964 г. приказом министра обороны СССР полковник Урвачёв был списан с летной работы и уволен в запас «по невозможности использования по состоянию здоровья <…>. Выслуга лет в Вооруженных Силах календарная 25 лет 4 месяца, в льготном исчислении (с учетом службы во время войны и в реактивной авиации. – В.У.) 42 года 1 месяц.

Приказом НИИ ЭРАТ ВВС он был исключен «из списков личного состава института и всех видов довольствия с 21.07.64».

Урвачёв уволился из Вооруженных Сил, имея календарную выслугу, дающую право на получение полной пенсии. Однако ему не хватало одного года до 45 лет – предельного возраста службы в звании полковника, после которого при увольнении офицер получал ряд льгот и в том числе сохранял право обслуживаться в военно-медицинских учреждениях. Искренне, но, как потом оказалось, легкомысленно, он махнул на это рукой, …до первой простуды, в результате которой был вынужден обратиться в городскую поликлинику.

Здесь надо иметь в виду, что контроль состояния и сохранение здоровья пилота – важная часть его летной подготовки, повышения и поддержания ее уровня. Соответственно и авиационная медицина находится на ином уровне развития, чем в городской поликлинике. Поэтому Урвачёв, избалованный за 25 лет летной работы вниманием медицины, вернувшись из поликлиники в сумрачном настроении, взял лист бумаги и в правом верхнем углу написал: «Министру обороны СССР». Дальше он по-военному коротко, на половине машинописной страницы, изложил суть своего обращения.

Он писал, что поступил в Вооруженные Силы добровольно, прослужил в них 25 лет, а в льготном исчислении с учетом службы во время войны и в реактивной авиации его выслуга составляет более сорока лет. Прошел три войны, имеет на счету сбитые самолеты противника, государственные награды и был уволен по заболеванию, полученному на летной работе.

За добросовестную службу в установленные сроки получал очередные воинские звания. В результате сложилась нелепая ситуация: если бы он служил менее добросовестно и к увольнению был не полковником, а подполковником, для которого предельный возраст службы 40 лет, он бы имел льготы, которых сейчас лишен.

Довольно скоро Урвачёв получил еще более короткое письмо, сообщавшее, что его обращение доложено министру обороны, который распорядился изменить приказ об его увольнении с предоставлением всех льгот, установленных для полковника, увольняемого после 45 лет. Наверное, это распоряжение министра не соответствовало действовавшим тогда нормам и выходило за пределы правового поля, на котором ныне все должны пастись, допуская возможность ради торжества права затоптать на этом поле здравый смысл.

* * *

Почти одновременно с этим разворачивалась сага о пенсии Урвачёва, которая с учетом должностного оклада и выслуги лет была максимальной для его воинского звания – 250 рублей, приличные для того времени деньги. Когда он пришел получать свою первую пенсию, кассир недрогнувшей рукой отсчитал ему 300 рублей. На слова новоявленного пенсионера, что его пенсия должна быть 250 рублей, кассир спросил:

– Вы полковник?

– В отставке.

– Летчик-испытатель?

– Был.

– Летчик 1-го класса?

– Да.

– Так вот, вам, как полковнику, летчику-испытателю 1-го класса в соответствии с законом установлена пенсия 300 рублей. Гражданин, забирайте свои деньги и уходите.

Урвачёв не стал получать деньги, а пошел к работникам пенсионного дела растолковать, что он, работая в должности летчика-испытателя, имел квалификацию не «Летчик-испытатель 1-го класса», а «Военный летчик 1-го класса». Через некоторое время, уяснив разницу, эти работники пересчитали пенсию.

Зато с гражданской работой все устроилось как нельзя лучше. Незадолго до его увольнения с военной службы к нему, как старшему начальнику на люберецком аэродроме, обратились работники ОКБ М.Л. Миля и Московского вертолетного завода с просьбой согласовать размещение на этом аэродроме их Летно-испытательного комплекса. Аэродромный начальник был согласен при условии, что для него в этом комплексе будет зарезервирована должность.

Вертолетчики с радостью согласились, так как с их стороны это было не услугой, а ценным кадровым приобретением – авиационный специалист в расцвете сил с огромным опытом полетов на многих типах самолетов и вертолетов. Из предложенных должностей Урвачёв выбрал место старшего авиационного диспетчера. Вертолетчики заверили, что эта должность будет сохранена для него, и сообщили о причитающейся за ее исполнение приличной, по их словам, зарплате. Но соискатель должности заявил:

– Нет, зарплата не подходит.

Вертолетчики несколько растерялись:

– Ну, мы поищем, товарищ полковник, способ ее повысить.

– Нет, надо понизить.

Вертолетчики растерялись еще больше:

– Так какую же зарплату вы хотите?