Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

17 августа. Чт. Иерусалим. Подготовил публикацию «Еврей-иконописец». Написал письмо Р. Б. Гулю.

Был Красный Ю., и я печатал его письмо Брежневу, Косыгину, Подгорному в защиту Ф. Збарского от имени Красного, Подольского, Купермана. Меня они в свою компанию не позвали – и правильно, они ведь и в Израиле мосховцы.

Играл в шахматы с Балабановым.

18 августа. Пт. Иерусалим. Читаю «Двойник» Достоевского.

Все вместе были у Дины Фиалковской; у нее прелестная Света, дочь ее друзей.

Заглянули к Люсе Мучник, у нее Павел Гольдштейн, он снова выразил восторг перед моей статьей о Солженицыне.

Вечером у нас: Дина Динур-Фиалковская с приятелем и прелестной американкой Светой Зильберберг. М. Бейтан. Ю. Красный.

Написал статью «Еще о патриотизме. Антифельетон».

19 августа. Сб. Иерусалим. Утром с Иркой у П. Гольдштейна и Ю. Красного. П. Г. в целом одобрил мою последнюю статью. Красный не одобрил, сказал, что я смотрю слишком черно-бело.

У Балабанова познакомились с Юлием Телесиным. Играли в шахматы. Говорили о моих статьях. Оба они не согласны со мной, Солженицын для них – свет в окошке.

Вечером был у нас М. Бейтан, глупый и скучный, но иногда полезный.

20 августа. Вскр. Иерусалим. Был художник Пинхас Абрамович. Я показывал свое и Яковлева.

Была Мириам Таль. Я подарил ей литогр. «Заветное дерево» и офортик «Лето».

Алла Кторова прислала из Нью-Йорка свой антироман «Лицо Жар-птицы», очень симпатичный.

С Иркой, Яшкой и М. Таль ходили на выставку худ. Охана.

Ночью играл с Балабановым в шахматы.

21 августа. Пн. Иерусалим. Прочитал «Лицо Жар-птицы» А. Кторовой, очень хорошая книга.

С Иркой и Златочкой в коляске гуляли в центре города, Яшка у Гиоры.

Играл с Балабановым в шахматы.

22 августа. Вт. Иерусалим. Мы с Иркой что-то стали сомневаться в галерее – не прогорим ли мы?

Вечером были у Нафтали Безема, говорили с ним и о галерее, и окончательно с Иркой пришли к мысли, что галерею мы открыть сейчас не можем, т. к. я не смогу сидеть там все время, а без меня дело не пойдет.

23 августа. Ср. Иерусалим. Тель-Авив. Приехал я в Тель-Авив к Яше Александровичу – обсуждали галерейный вопрос, выпили рюмку у его соседей, были в кино – вестерн.

24 августа. Чт. Гиватаим. Тель-Авив. Был в Комитете защиты сов. евреев: Дафна Пинсон, Рут Бар-Он, А. Фельдман, Янкелевич и др. Спор о Солженицыне, меня никто не понимает. По их просьбе подобрал работы Натана Файнгольда для выставки – они делятся на просто плохие и на очень плохие. Натан – инженер, рисующий для своего удовольствия, но тут его пропихивают как художника-сиониста, преследуемого советской властью. Такие вот спекуляции на файнгольдах прикрывают бездарность и ненужность всех этих «комитетов».

На Кинг-Джордже купил 7 русских книг за 29 лир. С Яшей Александровичем купили мне красивые брюки. Яша повез меня в фешенебельный пивной бар.

25 августа. Пт. Гиватаим. Тель-Авив. Гулял по Тель-Авиву. Был у редактора Рабана в «Нашей стране» – отдал статью о Солженицыне. Был в магазине у Я. Тверского, он подарил мне переизданную им книжку Ахматовой – убогий репринт.

С Яшей Александровичем купили мне красивую рубашку. С Яшей пили коньяк и виски у его соседа – мебельного фабриканта. С Яшей и 2 некрасивыми женщинами (его знакомыми) были в ресторане в Нетании и потом в Т.-А. в ночном клубе. Я ночевал у Яши в доме один. Кормил Биренбаума мясом.

26 августа. Сб. Гиватаим. Тель-Авив. Иерусалим. Обед в ресторане с Яшей, Майей и ее подругой.

Гулял один у Яркона и по улицам, где несколько месяцев назад гулял с Джерри Лайтман.

Написал стихи, сидя на бульваре Нордау: «Был дождь, и град, и озноб…»

Заходил к Рае и Рине, но быстро ушел от них. С Яшей Александровичем сидели в кафе. С Яшей были у Менахема Лиора в семье.

С Яшей были на уличной выставке (бульвар Хен). Встретил там Марка Житницкого с его ужасными картинками; познакомился с художником-прикладником Валентином Левиным и некоей Валентиной Шапиро, художницей из Москвы. Я спросил: «Вы знакомы с худ. Сергеем Есаяном[25]?» – она отвечает: «Нет, никогда не слышала этого имени». – А картинки ее просто чистое подражание Есаяну.

Расстались с Яшей, и я поехал маршруткой домой.

Дома был поздно. Ирка была в упадочном настроении, т. к. ей скучно жить безвыходно дома. Яшенька и Златочка были мне очень рады.

27 августа. Вскр. Иерусалим. Были у нас: Дов Фейгин, очень милый и симпатичный человек, Юра Красный, А. Балабанов, Дина Фиалковская-Динур с Моникой.

28 августа. Пн. Иерусалим. Учился водить автомобиль.

Читаю Ирке стихи. Ирка была в Бейт-Лехеме. Златочка уже может делать несколько шагов, но предпочитает ползком. Яшка на улице.

29 августа. Вт. Иерусалим. Был в Налоговом управлении, был в Сохнуте и в «Бейт ха-Ам» насчет яшкиного сада.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное