Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Златочка уже почти не ползает – ходит на задних лапках. Любимое занятие – забраться в кухонный шкафчик, все перепробовать, построить из посуды пирамиду. Прекрасно понимает, что такое «нельзя».

16 сентября. Сб. Иерусалим. Читал стихи Ирке, читал и писал, читал об истории Израиля.

Златочка упала, расшибла лицо, но скоро утешилась. Яшка пускает самолетики.

17 сентября. Вскр. Иерусалим. Учился водить автомобиль. Читал Г. Земпера и Ф. Гегеля.

Вечером до ночи был у Ю. Красного и П. Гольдштейна. Красный человек, может, и неплохой, но искусство он понимает как торговый момент. Гольдштейн не очень умен, самовлюблен и позер.

18 сентября. Пн. Иерусалим. Сегодня Иом Кипур, вся жизнь замерла.

Я раскрашивал старые рисунки, читал, написал письмо В. В. Набокову.

19 сентября. Вт. Иерусалим. Учился водить автомобиль. Отдал работу на осеннюю выставку. Отдал рис. из коллекции в оформление. Вечером гуляли с Иркой и были у жены Н. Безема.

20 сентября. Ср. Иерусалим. «Красное дерево», бывшее в плохом состоянии, нарисовал гуашью заново, подрисовал «Лошадь Гробмана» и «Зимнее представление» – покрыл все это лаком.

Читали вслух гениальные стихи Пастернака.

Вечером у нас собрались все соседи, обсуждали дела нашего дома, и я теперь староста.

21 сентября. Чт. Иерусалим. Сегодня мне исполнилось 33 года. Яшка, услышав, что меня уже все поцеловали, и мама, и Златочка, подкрался ко мне сзади и, чмокнув в локоть, убежал.

Разбирал свои архивы. Получил почтой от М. Таль перевод статуса Центра.

22 сентября. Пт. Иерусалим. Разбираю архивы. Ирка вечером всплакнула, что живем мы скучно и безлюдно, – действительно, мы расстались со всеми друзьями многолетними, а новых таких же нет еще (кроме Шепса). Как подумаешь, что коммунисты отгородили нас от наших друзей прочнее смерти, – холод по коже, но у нас не было выхода, мы не могли остаться в московской клоаке. Мы-то к себе приехали, а как тяжело эмигрантам на чужих местах начинать заново! Если бы наши друзья приехали в Израиль – мы были бы полностью счастливы. Скорее бы приехал Стесин со своей суетой, криками и бестолочью.

23 сентября. Сб. Иерусалим. Играл с Балабановым в шахматы. Обедали у Балабановых. Был у нас скуконаводящий Бейтан. Балабановы на день рождения подарили мне шкафчик для коллекции, дерево, инкрустация, 19‐й век. Они отдали мне также туфли, новые.

Мы с Иркой были в Доме художника на открытии Осенней выставки. Там моя темпера «Йегуда и Шомрон». Я встретил и разговаривал с министром Моше Колем, Н. Беземом, А. Офеком, Моше Бен-Эзером, Авраамом Манделем и др.

Авраам Мандель пригласил нас к себе, мы пили кофе, смотрели его работы и его коллекции. Он рисует импрессионистический экспрессионизм.

Яшка спал с Гиорой у Балабановых, Златка спала дома одна. Написал Меире Гере.

24 сентября. Вскр. Иерусалим. Коммунисты ввели для евреев выкуп за образование. Американский конгресс отменил торг. льготы для СССР.

Учился водить автомобиль. Заходил Юра Иоффе, глупый, жалкий, несчастный.

Приехали Шепсы с детьми.

Пришли Быстрицкие, Натан и Хая, они долго блуждали в окрестностях.

Я с Шепсами были в Театре на открытии Съезда художников. Выставка старых израильских художников. Много знакомых. Штрайхман с женой, Мих. Аргов, А. Априль, М. Таль, Ривка Тальфир и др. Познакомился с неким коллекционером Моше Гурарием.

Вернувшись домой, после ужина, за которым отметили мое 33-летие, пили с Марком Шепсом водку, смотрели мои коллекции и беседовали. Марк подарил мне свой рисунок на «день рождения». Шепсы спали у нас, Златка кричала всю ночь.

25 сентября. Пн. Иерусалим. Бейт-Лехем. Все вместе (на машине Марка) поехали в Дом художника, смотрели Осеннюю выставку, встретили М. Таль, А. Априля. Были в Бейт-Лехеме, ходили по антикварным лавочкам, были в церкви, что на месте, где якобы родился Христос. Вернулись, обедали, обсуждали с Марком разные дела, в т. ч. план выставки моск. художников. Шепсы вечером уехали домой.

Ванд-Поляки привезли радиоприемник с радиолой «Минск-58» и еще кое-что из канц. товаров – выбрали взамен акварель «Водопад» № 1926 (300 лир) и должны мне еще.

26 сентября. Вт. Иерусалим. Письмо от А. Погрибного. Игра в шахматы с Балабановым и Фредди.

Разговор по телефону с Н. Быстрицким. Визит Бейтана и покупка 2 рис. на 60 лир.

27 сентября. Ср. Иерусалим. Учился водить автомобиль. Был у Моше Кармиля в Министерстве иностр. дел, он дал мне журнал «Ариэль», где М. Таль писала обо мне.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное