Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Вечером был у нас М. Бейтан.

30 августа. Ср. Иерусалим. Учился водить автомобиль. Был у нас милый Арон Априль.

Читаю «Психоанализ в школе» Дж. Грина.

31 августа. Чт. Иерусалим. В «Нашей стране» напечатан мой материал «Еврей-иконописец».

Вечером гуляли и были у Геси Комайской.

1 сентября. Пт. Иерусалим. Учился водить автомобиль.

Читал Ирке стихи. Играл с Балабановым в шахматы. Грезил о Центре.

Были у Красного Ю. Там был М. Бейтан и еще девица Ида Блох.

2 сентября. Сб. Иерусалим. Гости: Цви Эйаль с Хефцибой и тещей. Цви Фефер с Мири и сыном.

Я красил старые рисунки, читал статьи Г. Земпера об эстетике, читал Ирке стихи.

Подарил Балабановым свой рисунок. Играл с ним в шахматы (с Балабановым).

3 сентября. Вскр. Иерусалим. Учился водить автомобиль.

Всем семейством ходили на еврейский шук: купили Яшке туфли за 18 лир, Златочке ботиночки за 13 лир, купили фрукты. Играл с Балабановым в шахматы.

4 сентября. Пн. Иерусалим. Учился водить автомобиль.

Убирал свой стол, читал стихи, гуляли в округе с Иркой и Златочкой. Яшка у дома.

5 сентября. Вт. Иерусалим. Учился водить автомобиль.

Читал Ирке стихи, гуляли, и Златочка ходила тоже пешком, держась за руку.

Играл с М. Кандом в шахматы. Разбирал свои бумаги. Вечером чай с М. Бейтаном.

6 сентября. Ср. Иерусалим. Тель-Авив. Хайфа. Кфар-Масарик. Гиватаим. В Мюнхене арабы убили 11 наших спортсменов-олимпийцев.

Я приехал в Тель-Авив в магазин к Яше, и мы с ним поехали в Хайфу.

Мы с Яшей Александровичем были в кибуце Кфар-Масарик у Ицхака и Эдит Арзи. Смотрели коллекцию Арзи. Ужинали в кибуцной столовой, большой и роскошной, я в счет своих картин взял у И. А. ящик красок, которые производит их кибуц.

Вернулись с Яшей в Гиватаим, и ночевал я у них.

7 сентября. Чт. Гиватаим. Тель-Авив. Иерусалим. Написал стихи «Никто не заметил, как умер последний араб…».

С Яшиной помощью купил стиральную машину (430$ + 50 лир) и телевизор (190$ + 100 лир).

В банке встретились с Сашей Арговым.

Был в «Лим», чтоб получить свои 1500 лир, но Талии Гай не было – видел Амалию Арбель и Лидию. Прошелся по галереям.

Был у Якова Тверского. Приехал в Иерусалим. Был у Мириам Таль.

Вернулся домой – Златочка прелестна, хорошеет день ото дня. Яшке я привез игрушку, и он сразу исчез. Играл у Балабанова в го с Фредди.

8 сентября. Пт. Иерусалим. Сделал ксерокопии, был в Доме художника, был в бухгалтерии радио.

Вечером зажгли 4 свечи и выпили по рюмке вина, ужинали. Так наступил еврейский Новый год.

9 сентября. Сб. Иерусалим. Всем семейством зашли к послу Дову Сатату. Я подарил рисунок на Новый год. Жена Сатата подарила Ирке банку варенья, собственного. Знакомая их – Эмма – зашла к нам ненадолго.

Были у нас Ванд-Поляки. Павел принес сшиватель, бумагу, папки – в счет обмена.

Маша принесла фарш. рыбу, и мы ее ели под водку. Читал я свои статьи.

Наши сбили 3 сирийских «Сухих-7», разбомбили диверсантов – ок. 200 штук.

10 сентября. Вскр. Иерусалим. Ирка ведь день страдала – куда девать Златку, с кем оставить на вечер – спасла Женя Балабанова.

С Ривкой Кацнельсон были с Иркой у писателя Натана Агмона-Быстрицкого, очень милого человека. Он сказал мне, что я такой, какого он хотел бы меня видеть, и мы расстались с лучшими чувствами. Он и его друг писатель Шимон Халкин были в восторге от моих стихов, которые я читал вслух. Халкин сказал, что я настоящий поэт, и повторял, смакуя, строки из моих стихов, в т. ч. «лучистое бремя огня». Н. Б. читал мои стихи вслух. Кроме того, были жены писателей и еще одна пожилая пара, а потом мимолетно жена посла в Португалии. И кроме того – внучка Н. Б., высокая, стройная и необыкновенно милая и красивая девушка 17 лет в красном скромном макси-платье.

11 сентября. Пн. Иерусалим. Читаю Ирке стихи вслух. Яшка уже ходит в детский сад. Златочка чуть простужена.

Были Григоровичи с некиим Лёней (оле хадаш). Обедали. Дал я им взаймы 500 лир. Неинтересно нам с этой милой, но далекой от нас публикой.

12 сентября. Вт. Иерусалим. Ирка уехала в Тель-Авив, я остался с детьми, кормил, поил и прочее.

Был В. Григорович, и мы были у Ю. Красного. Беседовал я с П. Гольдштейном.

Ирка приехала поздно, привезла 700 лир из «Лим». Видела Шепсов и Геню Александрович.

13 сентября. Ср. Иерусалим. Вечером были с Иркой у Ривки Кацнельсон, было ок. 15 чел. – поэты и др. Я беседовал с Вениамином Цемахом, режиссером «Габимы». Был и Натан Быстрицкий.

После Ривки зашли к Ванд-Полякам.

14 сентября. Чт. Иерусалим. День прошел в бездействии, мелких делах и чтении стихов.

15 сентября. Пт. Иерусалим. И этот день провел в чтении и бездействии. Учился водить авто.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное