Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Кто они, мои товарищи по оружию? «Грузины» – очень примитивные, неумные и ленивые люди (исключения редки). «Бухарцы» – чрезвычайно примитивные, очень-очень ленивые люди. И те и другие очень далеки от Израиля, израильских проблем, людей. Служба в армии для них – это наказание, от которого по возможности надо увильнуть. «Грузины» и «бухарцы» – очень плохие товарищи (но есть, конечно, исключения), очень эгоистичны. Остальные олим из России (Украина, Прибалтика и пр.) немного лучше, но – культурный уровень очень низок, Израиль для них чужой, за проблемами и заботами они не видят Израиля и все неудачи отождествляют с ним. В основном это совсем неинтеллигентная публика и уровень даже инженеров очень низок. В основном я чувствовал себя чужим в этой среде, это не то товарищество, которое хотелось бы встретить в армии. Более близкая мне по уровню публика – американцы, южноафриканцы, это наиболее образованные люди, хорошие евреи, сионисты в той или иной мере.

11 июля. 5. База Хорон. База Сан-Джин. Кибуц Кфар-Гилади. Последний день курса в Хороне.

Сдали оружие, вещи, оделись в свое. Утомительное ожидание.

Вместо ожидаемого отпуска и распределения по частям нас всех отправили на базу Сан-Джин около Акко. Я выехал в своей «Марине» с Пекелем Коппелем и Яшей Пустынником. Два часа дороги.

В Сан-Джине мы получили винтовки, маузер, форму, одеяла, патроны и пр. Ожидания, рассортировка. Всех нас направляют в кибуцы, мошавы и городки Галилеи на сторожевую службу или строительные укрепления.

Я назначен в кибуц Кфар-Гилади. Караваном машин мы вышли в путь и, останавливаясь везде, только в 3 ч. ночи были в Кфар-Гилади. Мой новый товарищ – Эли Замелан, инженер из Харькова. Кфар-Гилади – это самый север Израиля на границе с Ливаном. Мы с Иркой и детьми путешествовали здесь несколько месяцев назад.

12 июля. 6. Кфар-Гилади. Мы находимся на кибуцном довольствии; живем в доме, едим с кибуцниками. Знакомство с кибуцем. Караул на вышке с маузером. Ничегонеделание. Жара. Я хожу в джинсах закатанных и полуголый. Ночь (с 12 ч. до 6.30 ч.) на вышке с Ицхаком («румын», рабочий).

13 июля. Шб. Кфар-Гилади. Дневная охрана на вышке ок. 1 часа.

Ночью с Замеланом и Элиэзером («румын», сталелитейщик) на вышке и в патруле.

14 июля. 1. Кфар-Галади. Утром – сон. Познакомился в бассейне с американской еврейкой Сюзи Смолл. Пост на бассейне. Вечером прогулка с Сюзи Смолл на Тель-Хай. Ночь, звезды, стрельба на границе. Сюзи подарила мне свой платок для волос, и я надел его на лоб. С этого дня мой платок на лбу будет действовать на всех самым вызывающим способом и вызовет множество обсуждений, осуждений, ругательств или укоризн. Ночная охрана с Эли Замеланом.

15 июля. 2. Кфар-Гилади. Кириат-Шмоне. Сюзи не принимают в кибуцные волонтеры, и я отвез ее в Кириат-Шмоне, она уехала в Иерусалим. Вид у нее был очень грустный.

Читаю, купаюсь.

Ночью охрана с Эли Замеланом и Атиасом (марокканец, рабочий).

16, 17, 18, 19, 20 июля (3–шб.). Кфар-Гилади. Дни протекают в ночной и дневной охране. Купание в бассейне, чтение книг, еда, сон, безделье, игра в тей-хаусе с Эли.

Товарищи по охране – примитивные люди; рабочие, техники и пр. Они играют в карты и пьют водку, но у меня нет с ними ничего общего.

21 июля. 1. Кфар-Гилади. Ментула. Людей вокруг много, да толку мало. Много знакомых, но все они, даже если и очень милые люди, очень уж стандартные, пустые, примитивные. Общаюсь только с Эли Замеланом.

Вечером сел в «Марину», поднялся в горы, ехал по самой ливанской границе, свернул в яблоневый сад, в Ментуле беседовал с другим резервистом и вернулся в кибуц.

С Каролин и Марком (англичанин и француженка) проехался в горы на Тель-Хай, они волонтеры в кибуце.

Ночная.

22 июля. 2. Кфар-Гилади. Яффа. Тель-Авив. Получил отпуск и на автобусе приехал в Яффу. Ирку, Яшку и Златку нашел на пляже; они чернотелые, просоленные, обветренные и облупившиеся. Мы пошли домой, и я отдыхал и спал среди своих.

Были с Иркой и детьми у Саши Арария.

Вечером у Давида Гринберга проводы Жака и Ани Катмор, Амнона Соломона в Европу. Они вылетают в Париж. Я курил гашиш, Златка очаровывала всех. Были люди, но меньше обычного. Мы поцеловались с Жаком и Аней и расстались с ними.

23 июля. 3. Яффа. Тель-Авив. Гуляли с Иркой и детьми по Тель-Авиву. Я в военной форме, но с длинными волосами и повязкой красной на лбу, и люди все смотрят вслед – странное и непривычное зрелище. Солдат? Хиппи? И двое детей?

Были в галерее «Дарома» и в новой галерее Сафрая, беседовал с ними.

Зашли к Менахему Лифу.

24 июля. 4. Яффа. Кфар-Гилади. Вернулся в Кфар-Гилади.

Пост у детского сада, ночное дежурство с прожектором на крыше арсенала.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное