Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Записал новоприобретения.

Читал А. Платонова.

8 июня. Шб. Иерусалим. Написал письма Пьеру Тротье и др. Слушал Баха. Читал А. Платонова.

Смотрел теледетектив. Писал теорию магического символизма.

9 июня. 1. Иерусалим. Яффо. Тель-Авив. С Самуэлем Аккерманом выехали на моей «Марине» в Тель-Авив.

В Яффо в поисках Наташи Никитиной я зашел к Дольникам. Встретил на ул. Якова Пичхадзе.

Зашли к Дельсону-Рихтеру в галерею. Я показал 4 свои масла, Рихтер сказал, что это старо, что все так работают, что работы слабые и пр. Напрасно я к этому болвану ходил.

Познакомил Рихтера с худ. Лионом Синделем. Финн, сбежавший ок. 15 лет назад из Карело-Финии, живет в Израиле. Делает чеканные барельефы.

Были с Аккерманом у Габи Валка. Я передал ему фото А. Гинзбурга и статью «Бездельники карабкаются на Парнас». Я познакомил Валка и Аккермана и убедил Валка напечатать работы Аккермана.

Мы с Самуэлем поехали к Арарию. Нет никаких изменений. Получил 325 лир.

С Арарием и Аккерманом у Эли Илана. Мой магнитофон еще не пришел. Показали Илану работы Аккермана, и Эли хочет купить.

С Аккерманом были у Рене Дарома. Там выставка Ицхака Гринфельда, и мы с ним познакомились, но работы его слабые. Аккерман познакомился с Даромами, и окончательно обо всем договорились при моей помощи.

Я был у Жака Катмора и остался у него ночевать. Там же ночевали М. Рорбергер и Иоганн Патрик. Были разные люди, в т. ч. Амнон Барзель, Соломон и др.

10 июня. 2. Тель-Авив. Иерусалим. Я был у Сами Мамона, он не хочет отдавать моих работ, я сказал, что передаю дело адвокату и в суд. В Цавте я дал свой холст для выст. в Доме президента.

С Арарием были в банке Питуах ве-Таасия, и я рассказывал о своем прожекте.

Был у Жака Катмора, у него Патрик, Рорбергер, Амир, Пиаменто, Камаль и пр. Когда все ушли, Жак жаловался мне на обилие в доме ненужного пустого народа.

Я был у Исраэля Бен-Зеева, он застрахует мою «Марину» за картину.

Я был у Менаше Кадишмана, он показывал мне свои новые работы – литосериографии. Были его сестра и дети.

Я был у Шайке Офира и его жены. Мы пили кока-колу и пр. и беседовали о детях, фильмах, алие и пр. Шайке рассказывал о фестивале и представлял. Он очень хороший актер. У Офира я встретил Арария.

У Арария я встретил Стесина и передал ему работы Бачурина, Ворошилова, Бахчаняна.

Поздно ночью, устав как собака, я возвращался домой в своей «Марине», вез солдат.

11 июня. 3. Иерусалим. Весь день я отдыхал, читал А. Платонова, спал.

Вечером были у нас: Слава и Нина Цукерман, Самуэль Аккерман с «писателем» Володей, Света Купчик, Портниха, Ев. Ар., которая воет над своей судьбой.

12 июня. 4. Иерусалим. Занимался мелкими делами.

Был Савелий Гринберг. Беседовали, пили чай. Савелий читал свои стихи, но весьма малоинтересные. Но он пишет так же палиндромы. Это интересно.

13 июня. 5. Иерусалим. Были с Иркой все утро у чиновников насчет телефона. Проклятые конторы.

Писал свои афоризмы, читал Платонова и Гегеля, слушал Бартока[63].

14 июня. 6. Иерусалим. Был в гараже без пользы дела.

Явился Володя Григорович, человек невредный лишь в силу отсутствия силы.

Возил Ирку, Меникершу, Люсю и В. Григоровичей на еврейский рынок.

Слушал Баха, читал Ирке стихи Случевского и Сельвинского, читал А. Радищева.

15 июня. Шб. Иерусалим. С Иркой и Златкой на открытии выставки «Портрета», где и мой «Портрет еврея» 1960 г. Выставка – говно. Видели Мириам Таль, Д. Ракию и др.

Заехали к Фиме домой. Он под влиянием Володи Яковлева написал цветы. С Иркой, Златкой и Фимой были в галерее «Дагуш» у Гины Ротем. Работ Попова-Фрина почти не продано.

Поехали домой. Смотрели с Фимой работы В. Яковлева, Попова-Фрина и других. Обедали, беседовали.

Поехали с Фимой к худ. Ифтаху Бракину. Худ. не без таланта. Милые люди.

У дома Фимы познакомился с Нафтали Гольдшмидтом, у него магазин одежды.

С Фимой поехали к нам домой. Сидели, Фима предавался воспоминаниям о Китае и пр. Приехали Света Купчик и Инна из Киева.

16 июня. 1. Иерусалим. Тель-Авив. Встал ок. 6 ч., холодный душ, сборы. Поехал в военкомат, оттуда на автобусе с другими ребятами выехал в Тель-Ашомер, где мы прошли всякие процедуры, уколы, присягу. Нас накормили и на автобусе привезли в лагерь около Шхема. Мы получили военную форму, белье, разместились по палаткам, ужин. Так началась моя военная жизнь.

17 июня. 2. Я познакомился со своими товарищами. 3 недели мы будем вместе.

18 июня. 3. Мы научились строиться и надевать на себя все ремни, сумки и прочее.

19 июня. 4. Мы получили бельгийские маузеры – «Чехи». Мы прошли маршем 6 км.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное