Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

25, 26, 27, 28, 29 июля. (5–2). Кфар-Гилади. Ночные дежурства на башнях, купание в бассейне, чтение книг, утренний сон, дневные дежурства. В субботу – вечеринка волонтеров – я пил пиво и танцевал.

30 июля. 3. Кфар-Гилади. Яффа. Тель-Авив. Я получил отпуск и поехал домой. Свое семейство нашел на море. С повязкой на лбу и с «Узи» в руках я испугал людей на пляже. Приехал к нам Яша Александрович и отвез нас в Холон на выставку Стесина, Бачурина, Ворошилова, Бахчаняна (организованную Стесиным). Выставка жалкая в убогом месте без каталога.

Мы поехали к Яше. Я беседовал с Давидом, у нас возник наконец какой-то контакт – это потому, что я в армии и у него ко мне больше доверия. Потом с Яшей были у Валков, у него были и другие люди. Потом Яша отвез нас домой в Яффу.

31 июля. 4. Яффа. База Рамат-Давид. Кфар-Гилади. Был на авиабазе Рамат-Давид у командира базы Надира Сегаля, он Яши Александровича приятель, и мы условились сделать у них на базе выставку.

Дальнейшим тремпом доехал до Кфар-Гилади. Ночью – охрана.

1 августа. 5. Кфар-Гилади. За ужином Эли сказал мне: «Обернись, вон сидит симпатичная девочка», – я обернулся, но не разглядел как следует и не обратил особого внимания, но, когда я увидел ее в кофе-хаузе, обнаружил, что она очень юна и мила. Я начал разговаривать с ней на английском яз. Она приехала сюда с братом, они работают в кибуце добровольцами, они тут первый день. Они немцы. Звать ее Рут Шлётерер, она учитель на 4-м курсе социологии в университете в Нюрнберге. Потом мы с Рут, ее братом Гехардом и его приятелем Иоханном зашли к нам в комнату, потом мы пошли к ним, и они научили играть меня в кости, и мы играли часов до 2 ночи.

2 августа. 6. Кфар-Гилади. Весь день охрана детского сада. Я уже хожу не с винтовкой, а с «Карл-Густав», который, во-первых, автомат, а во-вторых, очень удобен.

После ужина я, Эли, Рут и Гехард на траве перед хедер-охель. Я и Рут забрались на дерево.

Ночью мы с Эли Замеланом дежурили у кибуцных ворот.

3 августа. Шб. Кфар-Гилади. Крепость. Кибуц Дан. Я повез Рут на своей «Марине» в горы. Мы остановились у какой-то старинной разрушенной крепости в горах. Солнце. Темнота крепостного колодца, разрушенные стены, высохшие травы и колючки.

Мы вернулись в кибуц и плавали в бассейне.

Я, Рут, Гехард, Иоханн поехали в кибуц Дан к Пекелю Коппелю и Меиру Давидовичу (они заезжали ко мне). Мы ужинали у них, гуляли в кибуце, я читал стихи. Был также и Яша Пустынник.

Мы вернулись домой и после ужина танцевали с Рут у киоска, где музыка, пиво и скопление солдат, кибуцников и отдыхающих. В этот день мы не расставались с Рут.

4, 5, 6, 7 августа. 1, 2, 3, 4. Кфар-Гилади. Я дежурю на башнях по ночам и также по 2 часа днем.

Рут работает в кибуце.

Все свободное время мы проводим вместе, и мне теперь не нужен в Кфар-Гилади никто. Раньше дни были сытые, безоблачные, тупые и люди все чужие. Теперь жизнь прекрасна и спокойна, а все противные рожи не больше чем пыль, колючки или жара.

8 августа. 5. Кфар-Гилади. Кириат-Шмона. Утром, вернувшись с дежурства, обнаружил, что одно колесо моей «Марины» искромсано насквозь, а второе надрезано. Вчера вечером мы с Рут вернулись с прогулки в Тель-Хай, и я поставил машину в полном порядке. Изрезали, пока я был на посту. Я подозреваю Хаима Боаза или Давида Мизрахи – двух «марокканцев». Был в полиции в Кириат-Шмоне. Полицейский Альберт… показывал мне свои картины (он любитель-художник). Он приехал в Кфар-Гилади, задал несколько вопросов и уехал. Все это впустую. Настроение мое очень сильно испорчено, одно утешение, что Рут находится рядом. Но именно присутствие Рут, и наличие автомобиля, и наша счастливая независимость – все это вызвало острую зависть у примитивной сволочи.

В кибуцном гараже мне починили колеса.

Ночью я на башне с адвокатом из Хайфы Элиягу Марковичем. Сегодня уехали старые резервисты и прибыли новые.

9 августа. 6. Кфар-Гилади. В Тель-Хай перезахоронение тел 3 солдат, погибших в войне Иом Кипура. Охраняю один из подходов к кладбищу, т. к. там много людей.

Вечер вместе с Рут.

Ночь – караул у ворот с Амноном (рабочий из Хайфы).

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное