Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами

В литературе высказывается предложение расширить перечень привилегированных видов убийства путем дополнения ст. 108 УК частью третьей: «Убийство, совершенное осужденным во время отбывания наказания в виде лишения свободы в целях защиты своей чести и достоинства, – наказывается лишением свободы на срок до трех лет»[250]. Это предложение, по мнению его автора, направлено на усиление гарантий защиты личных прав и свобод осужденных. Не отрицая в принципе, что проблема уголовно-правовой защиты личных (гражданских) прав осужденных имеет место в нашем обществе, в то же время считаем, что решать ее путем введения в УК РФ подобных составов преступлений вряд ли правильно. Во-первых, поводом для совершения такого убийства, как правило, выступают насилие, тяжкое оскорбление, издевательства со стороны потерпевшего, что полностью охватывается уже существующими привилегированными составами убийства (ст. 107 и 108 УК РФ). Во-вторых, Уголовный кодекс (ст. 4), опираясь на Конституцию Российской Федерации (ст. 19), не делает никакого исключения в части охраны прав осужденных к лишению свободы. Их жизнь, здоровье, честь, достоинство, половая свобода и неприкосновенность охраняются уголовным законом в равной мере наряду с обычными гражданами. С другой стороны, одни и те же преступления, в том числе против личности, совершаемые в условиях свободы и исправительных учреждений, характеризуются разной степенью общественной опасности. Ясно, что совершение преступлений в местах лишения свободы говорит о повышенной степени общественной опасности содеянного и личности виновного, а также о неэффективности применяемых мер уголовно-правового воздействия. Поэтому это обстоятельство должно максимально учитываться при назначении наказания виновному за вновь совершенное преступление с учетом положений ст. 63, 68, 70 УК РФ. Защите прав осужденных, на наш взгляд, не способствует и нынешняя редакция ст. 321 УК (Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества) в той части, что сегодня исключена уголовная ответственность за сам факт создания преступной группировки и активное участие в ней в местах лишения свободы (ранее по УК РСФСР 1960 г. эти действия наказывались в уголовно-правовом порядке по ст. 77¹ УК). Между тем следует поддержать точку зрения Ф. Р. Сундурова и Л. В. Бакулиной, что установление уголовной ответственности за подобные деяния сыграло бы превентивную роль в предупреждении совершения более опасных преступлений в местах лишения свободы, в том числе и против жизни и здоровья осужденных[251].

Изучение судебной практики по делам об убийстве показывает, что для правильной квалификации содеянного важное значение имеет точное установление мотива совершения убийства.

Особую сложность представляют случаи разграничения ревности и хулиганских побуждений. Практическое значение разграничения этих мотивов состоит в том, что согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. убийство из ревности относится к «простому» убийству и квалифицируется по ч. 1 ст. 105 УК РФ. За это преступление предусмотрено наказание до пятнадцати лет лишения свободы[252]. В то время как убийство из хулиганских побуждений является квалифицированным убийством (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК) и наказывается лишением свободы до двадцати лет, либо смертной казнью, либо пожизненным лишением свободы.

Сложность при разграничении ревности и хулиганских побуждений объясняется прежде всего тем, что ревность нередко проявляется вовне в таких действиях, которые по форме близки к проявлениям хулиганских побуждений (например, совершаются в общественном месте и сопровождаются, как правило, грубым нарушением общественного порядка). Однако данное обстоятельство не является бесспорным основанием для квалификации содеянного как совершенного из хулиганских побуждений. В каждом случае следует установить главный определяющий мотив убийства[253]. На этих позициях стоит и судебная практика. Так, Президиум Верховного Суда Российской Федерации в своем постановлении по делу С. подчеркнул, что умышленное убийство, совершенное из ревности, мести и других побуждений, вызванных неприязненными личными отношениями, независимо от места его совершения не должно квалифицироваться как совершенное из хулиганских побуждений[254].