«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Ох, если встречу тебя, мне кажется ты меня и не узнаешь. Я так изменился. Стал неузнаваем.

16.07.1945 г. Дорогая Валентина!

Спешу сообщить, что нахожусь в пути, с каждым часом я уезжаю все дальше и дальше от тебя, от того места где произошла наша первая встреча.

Я никогда не забуду этого счастливого случая, случая который открыл мне перспективу будущего. Поверь дорогая, как порой скучно бывает, ведь 7 лет как однообразна (нрзб.). Самые лучшие годы прошли не чем не отмеченные. Но зато я лично видал другого например, я видел когда перед моими глазами горят лучшие города Латвии, я помню разрушение Новгорода, Белгорода, Харькова, Полтавы и Кременчуга. Это все наши родные города вызывали большую ненависть к этим завоевателям мира. Затем граница, нетронутый Бухарест, разбитый Будапешт, приветливая Прага после чего совсем стертый с земли Дрезден и многие другие места. Мне не пришлось видеть работу художников Ренессанса, думаю ни один художник мира не сможет подобрать подходящих красок, чтобы создать полноценный вид. Но все это осталось позади. А впереди еще стоит вопросительный знак большого размера. Но чтобы меня впереди не ожидало какие бы трудности не были я всегда сумею вспомнить нашу счастливую минуту. Да, мне не забыть ее, мне дорога та встреча, мне дорог мой первый поцелуй и ваше смущение. Я пишу тебе письмо и ты встаешь в моем образе полная сил, честности и душевной красоты. Я верю всему что ты мне сказала, я верю в тебя, я верю в нашу скорую встречу. Буду очень рад если получу фото. Целую, с приветом твой Федор, привет родным. Посылаю свое фото, не обижайся, что оно такое, лучше нет.

Какичев Федор.

Если буду иметь возможность сфотографироваться, то вышлю еще. Не сердись что так нацарапал.

09.08.1945 г. Здравствуй, Валентина!

Спешу сообщить, что пока жив, здоров. Дальнейшей своей судьбой предугадать не могу. Как видишь началась война, о конце ее пока говорить рано. Находился я когда-то в МНР, впереди большие просторы. Погода сплошь чересчур жаркая, загорели мы все как монголы. Хотелось бы от жары спрятаться в лес, но проедешь 500 км и ни одного деревца не встретишь.

Я послал тебе два письма: одно из дороги, второе когда был уже на месте, но через одного знакомого, который случайно здесь. Сейчас нам разрешили писать, через нашу полевую почту. Получил из дому пять писем они думают, что я до сих пор на Западе! Часто вспоминаю тебя…

Я не забуду все то малое, но дорогое что было между нами. Остаюсь верен своему слову. Прости за сухость письма, нет времени, занят работой. Будь здорова, моя подруга.

Твой Федор. Целую, привет маме и всем нашим. Извини, что так нацарапал, пишу прямо на камне, ведь война.

Жду, жду письма. Какичев.

Ф. М-33. Оп. 1. Д. 203.

Кангин Валентин Никитович – участник Великой Отечественной войны с 1942 г. Прошел Калининский, 1‑й и 2‑й Прибалтийский, 2‑й Белорусский фронты. Северная группа войск. Декабрь 1942 г. – сентябрь 1945 г. Гв. капитан. Переписка с 1944 г.

29.02.1944 г. Любимая Аня!..

В южном направлении мы проделали немало километров по не так давно нами освобожденной территории, но потом пришлось опять круто повернуть оглобли. Получилось на самом деле так: шел солдат с фронта и опять попал на фронт. Мы не тужим, мы даже рады. Труды наши теперь видны. На имя генерала Попова есть не один приказ Сталина. Москва от имени Родины салютовала и нам и еще не раз будет салютовать. Станция Маево, Пустошка – это результаты работы, результаты борьбы. Не далек тот час, когда ни одного гада на территории твоей родной области не будет. Я рад тем, что мне пришлось участвовать в окончательном освобождении ее.

Помню, год с лишним тому назад меня со всей своей частью и соединением судьба фронтовика занесла сюда. Признаться, непроходимые болота показались нам не так приятными. Сопка на сопке для наступления – огромные трудности, непролазная грязь это не асфальт. Были грехи: мы мечтали о южном фронте. Но в это время фортуна и мне улыбнется: я нахожу дочку этих краев, этой области, которая со временем для меня сделалась самым дорогим человеком.

Неустанная дума о тебе отводит мои мысли о всех невзгодах, связанных с этими сопками, болотами. Я горжусь тем, что – участник освобождения, окончательного освобождения твоей родной области. Перед нашим взором древние стены латышских городов. Да, скоро мы будем там. Мы будем везде, мы обязаны быть! Родина и ты наказываете мне это.

Хотя и в наших условиях, в условиях фронта и лесов сегодня, несколько часов тому назад представилась нам возможность просмотреть кинокартину «Жди меня». Впечатление очень сильное. Я уверен, что большинству фронтовиков этот фильм придал новые силы и надежду. Смотрел я на экран, на актрису Серову, но перед моими глазами была не Лиза, а Аня. Я и сейчас вижу не ее, а тебя, находясь под впечатлением той кинокартины. В Лизе я видел Аню, в Ане я хочу видеть Лизу. В Аню я верю, а поэтому крепко-крепко ее целую. Валя.

Будь здорова и бодра, Анька.