«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Настроение мое не может быть плохим, так как необходимо поддерживать так называемый «моральный дух», поэтому приходится рассказывать анекдоты, веселенькие истории, стараясь развеселить ребят и заставить позабыть о холоде. Представь себе, результаты благотворны. (Не подумай, что люди теряют всякую чувствительность.) Хохот окруживших меня моих боевых друзей привлекает внимание обитателей палаток, из которых то и дело показываются любопытные, удивленные физиономии.

Но, несмотря на то, что по обывательски называют язык «мясо без костей» я начинаю чувствовать усталость и избираю себе вместо отдыха занятие, которым занимаюсь в настоящее время. Многое мог бы тебе рассказать хотел бы поделиться с тобой об этом, пока воздержусь.

Приближается апрель, что ждет меня? Стоит ли тебе писать. Застанет ли тебя в Вологде мой адрес? Его ты конечно, сможешь получить из Казани, но писем тут пропасть. Поэтому буду ждать твоих писем. Прошу тебя родная, не писать просто так как в излишних я не нуждаюсь и тебе же воздерживаюсь писать.

Начинают мерзнуть руки, поэтому на этом ограничуся. Как долго придется ждать ответа. Ты понимаешь, как утомительно.

Ну, все. Будь здорова. Целую крепко, крепко. Твой «вредный».

P.S. Привет девушкам.

24.03.1944 г. …Как томительно ожидать от тебя письма? Великолепно понимаю, что ты, возможно, еще не получила моего адреса, но несмотря на это, все время нахожусь в напряженном настроении. Как кстати, были бы твои письма для меня в данную минуту. Возвращался после продолжительного, утомительного марша. Устал, но спать не хочется. Почему-то грустно…

Твое письмо в данную минуту подействовало бы лучше любого целебного бальзама. Дежурный решил воспользоваться благоприятным случаем, передал мне свои полномочия должностные и удобно пристроившись на нарах, присоединил сопение к общему хору храпа. Итак все спят. Ну что же приятных сновидений. И ты дорогая, может спишь. А может быть так же бодрствуешь и так же, как и я о многом думаешь, вспоминаешь прошлое, приятное и мечтаешь. Может быть немного думаешь и обо мне.

До чего гадкий этот климат, вчера таяло, стояла весенняя погода, а сегодня пурга и до чего суровая!

Вспоминается А.С. Пушкин. Его строфы немного переделанные как нельзя лучше подошли бы для «Украинцев, добрый мой приятель бывая на брегах Невы, как может быть бывали Вы, или гостили мой читатель» (у папы во время его учебы в Ленинграде).

Особенно мне по душе приходятся слова: «Там некогда бывал и я, но вреден Север для меня»…

И действительно не благотворное влияние производит на меня. Ведь трудно человеку с «южным темпераментом» смириться с неприветливым Севером. Да, злит меня «товарищ Север». Тем более местность, в которой обитаю, она в недавнем освобождена, населения почти не осталось и «печальные остатки заснеженных домов» наводят на грустные размышления.

Но обо мне довольно.

Сегодня подменив своего механика, сел за рычаги управления и решил «поманеврировать», за что одно из высокопоставленных лиц удостоило назвать меня «хулиганом» и посулить мне арест. В общем, начало не плохое. Посмотрим, что будет дальше.

У меня так же получается: учим одному, а на практике получается совершенно другая картина. Порой становишься в тупик. Приходится делать умное выражение лица и хитростью выходить из положения. В общем, жизнь учит всему! Несмотря на грязь, в которой нахожусь, свято выполняю твои требования – соблюдаю «гигиену», подшиваю чистенькие подворотнички, аккуратно бреюсь, в общем «паинька».

Некому влюбиться в меня, а имеющиеся здесь представительницы вашего «обожаемого пола» подвержены штурму «высокопоставленных лиц». Ведь одна мне и сказала мне, что я только лишь лейтенант. Так что я выхожу из числа претендентов.

Ну, ладно! Пора закругляться, а то напишу много глупости, голова отказывается работать.

Родная! Пиши побольше и чаще. Все твои прошлые письма я уже знаю наизусть. Была бы ты рядом, сверила бы с подлинником. Меня все время тревожили твои дальнейшие перспективы. «Что день грядущий тебе готовит?» Апрель на носу.

Что пишут «старики»? Они еще позже получат мой адрес, а от моих еще дольше нужно ждать.

Ну, все. Будь здорова…

25.03.1944 г. Дорогая Иринка!

Хотелось бы написать веселое, жизнерадостное письмо, но это будет не искренне и ты это поймешь.

Ждать веселого настроения – долго и ты будешь сердиться на меня за молчание, поэтому выходом из этого затруднительного положения будет рассказать тебе, верней, признаться в своих чувствах.

Лишь только вчера отправил тебе письмо. Писал в тяжелом состоянии, будучи изнурен после совершенного марша. И даже затрудняюсь в данную минуту точно припомнить содержание предыдущего письма. Но это не столь важно.

Не могу понять, но почему-то у меня за последнее время отвратительное настроение. И что более всего странно, так это, то, что нет особых причин побуждающих такое состояние. Передать его очень трудно.