«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

20.08.1941 г. Писем получаю много, а отвечать нет возможности. Ответить женщинам нужно потому, что некоторые из их мужей убиты и ранены. Сейчас я пишу только тебе. Остальным пишу позже. Сейчас я нахожусь на наблюдательном пункте, поэтому имею возможность написать чернилом. Чернило бойцы достали где-то в деревне. Писать много не имею времени. Пишу, чтобы известить, что я жив и здоров на сегодня. Что будет завтра сказать трудно…

Люба!.. О детях пишешь мало. Пиши больше. Детей баловать нельзя, ибо тогда будет очень трудно, и особенно, если не станет меня. Я по-прежнему сражаюсь с подлыми фашистами. Вчера мы уничтожили массу солдат и офицеров. Я умру, но буду беспощадно драться за свою родину, за партию, за счастье своих и всех детей.

До свидания! Целую Вас. Ваш Усенко.

01.09.1941 г. Здравствуй Люба!!!

Передаю Вам сердечный привет и сообщаю, что письмо твое получил, за которое благодарю. Писать сейчас не имею возможности, поэтому постараюсь в период боя черкнуть пару слов, чтобы ты знала, что я еще существую невредимый. В силу некоторых обстоятельств мы переброшены на другой участок войны. Здесь бои идут непрерывно. Вчера пришлось отправить в госпиталь лучшего из лучших друзей, которого фашисты ранили в горло. Ненависть растет все больше и больше. Фашисты дорого заплатят за смерть и страдания наших людей. Я пока стойко сражаюсь. Больше ничего не собираюсь писать, потому что времени нет. Возможно завтра напишу письмо больше. Писем я получаю очень много, но никому не отвечаю, потому что некогда. Пишу только тебе…

Остаюсь. Целую всех. Пишите чаще. Сегодня начало учебного года.

05.09.1941 г. Действующая армия

…Я давно знаю, что Вы считаете меня погибшим в боях, т. к. обстоятельства дела подсказывали на это. Но нет. Я жив и здоров и сейчас благополучно отдыхаю.

Я был в тяжелых условиях. Во многих случаях смерть была на волоске. Я пережил столько, что невозможно это и описать. Собственно, я не знаю, кто счастлив из Вас и для кого пока что оставлена моя жизнь. Так получалось, что в огромных и кровопролитных боях я оставался живым. Вот поэтому я и пишу так. Возможно жизнь сохранилась для детей или для тебя. Я боролся со смертью, я ее ненавидел и презирал. Партия назначила меня комиссаром и я дрался как честный ее член. Сейчас положение мое несколько явно улучшилось. Но не знаю на сколько. Мне точно не известно получишь ли ты это письмо, т. к. только сегодня добрался до почты. Если мы счастливы и ты получишь письмо, то немедленно сообщи мне. Обо всем подробно писать невозможно и особой необходимости нет.

Я думаю, что ты поймешь в чем дело. Факт тот, что я жив и это для тебя основное. Если будет возможность еще напишу. От Вас я совсем недалеко. Пиши как дети и ты.

Остаюсь. Обнимаю и целую. Ваш (подпись).

Люба! Если фашистская пуля сразит мою голову, то на мое место вырастет мой идеальный сын. Он будет мстить за мою смерть. На мое место вырастет другой большевистский комиссар – Усенко Евгений Яковлевич. Надо только вырастить и воспитать его. Он не знает своего отца и возможно знать не будет, но ты расскажешь ему, где и за что погиб его отец. Но я не думаю умирать. Я буду бороться, бороться и бороться до победного конца. Я прошел множество огней, страданий, переживаний и фашистская пуля не смогла меня тронуть. Возможно для Вас оставлена пока что жизнь. С начала войны я ни на один день не переставал воевать. Только сейчас я отдыхаю. Но скоро в бой. Я очень хочу видеть, хотя на минутку, тем более, что я недалек от Вас. Кроме того мне сообщали что тебя и Людочку убили при бомбардировке. Сообщи обо всем и подробно. Есть еще много новостей, о которых писать сейчас невозможно и неуместно. Понимай! До свидания!!!

Целую Вас. Ваш (подпись).

13.11.1941 г. Люба! Сообщи где Ваш военкомат? Если почта хорошо работает, то вышлю денег. Быстро пиши. Если будут подходить немцы, то шубу мою схорони, ибо заберут. Вообще надо всю одежду спрятать.

…Послал недавно письмо и открытку, а сейчас пошлю еще и еще – надеюсь получить ответ. В связи со многими обстоятельствами дела, я не имел возможности писать. Ты также не имела такой возможности. Только недавно я имел счастье писнуть несколько слов тебе. Сейчас я благополучно отдыхаю. Незначительные ранения левой ноги (контузия от осколка снаряда) быстро устранены в ходе самих боев, и я быстро снова начал командовать. Сейчас я чувствую себя прекрасно.

За это длительное время, когда я молчал мы дрались днем и ночью, в лесах и болотах, в городах и украинских селах. Мы дрались как настоящие патриоты своей родины. Мы уничтожали немцев как бешеных собак. Ожесточенные, кровопролитные и упорные бои, которые мы проводили – отняли у нас лучших друзей и товарищей. Их смерть звала нас на новые, страшные ответы. Я никогда не склоню своей головы перед немцами. Пусть я погибну, но моя убежденность никогда не станет колеблющей.