«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

13.02.1942 г. …За время, пока я от вас выбыл, много территорий пришлось объехать. Кроме Литвы и Латвии пришлось побывать в Смоленской, Калининской и Ленинградской областях. Одно время интересовали обычаи местного населения, разговорная речь и т. д. Сейчас интересы изменились. На каждом шагу приходится видеть последствия немцев. Даже иногда в глухих селениях далеких от районных центров и то заметен след их. Или сожжены деревья, или кто-нибудь оказывался убитым или отбирали скот, хлеб.

На днях мне пришлось для местного населения, главным образом для женщин, сделать доклад о дне 8‑е Марта. Когда я им зачитывал некоторые выдержки из сообщений о зверствах фашистов над женщинами и детьми, многие из них плакали. А потом после собрания они рассказывали, как им пришлось помогать партизанам в борьбе против немцев. После ухода немцев это было первое собрание в этом селении.

Мы прошли довольно большое расстояние по бывшей оккупированной территории, примерно, километров триста. Немцы при отступлении стараются жечь селения и больше всего жгут вокруг городов, чтобы не дать возможности подступать нашим войскам к этим городам. Но как правило, они отступают большими группами и попадают под пулеметы или под автоматы наших частей.

Сегодня у нас такая пурга, что все дороги замело. Целые сутки идет пурга, а фашистский стервятник рыщет над деревьями и дорогами, ищет наши части. Наши ястребки в долгу не остаются и, несмотря на метель и снег свое дело делают…

17.02.1942 г. …Сегодня были в бане. Между прочим, как это ни странно, а мы, несмотря ни на какие сложности, в бане бываем почти каждую пятидневку, а то и чаще. Так за последние 10 дней я был в бане 3 раза. У нас в подразделении собрались группа любителей попариться с веником, поэтому при остановках на новом месте жительства люди не теряются. Бани здесь топятся по-черному и очень жаркие, и вполне отвечают нашим запросам.

Ну, морозы теперь как будто кончаются, и появляется наст, который уже выдерживает человека. Очевидно, скоро придется снимать валенки и надевать кожаные сапоги. Ну, пока, спокойной ночи. Крепко целую.

Василий.

23.02.1942 г. …Единственное, что у меня страдает от мороза, так это нос. За эту зиму я его несколько раз отмораживал. Вот сейчас уже февраль месяц, а я три дня тому назад нос отморозил. Правда, это было при ночном морозе, ночью обычно очень холодно… Целую девочек.

Василий.

15.03.1942 г. …Вчера получил дополнительно от [неясно. – Н.П.] 8 писем. Одно из них написанное в феврале. Отвечать на письма буду по очереди, т. к. у каждой свои запросы…

Вот сегодня 15‑е марта, а я утром чуть нос себе не отморозил. Третий день идет такая метель с морозом, что приходится удивляться. Дороги все занесло. Вообще нужно сказать, что погода здесь стоит небывалая. Снегу так много лежит, что очевидно половодье весной будет такое грандиозное, которое можно видеть не каждый год…

20.05.1942 г. …Вообще и в частности живу хорошо. На столе три букета цветов-подснежников. Слушаем сейчас трели соловьиные, которых здесь чрезвычайно много и как правило эти трели перемешиваются со звуками музыки нашей артиллерии. Весна вступила в свои права, а вместе с ней и наше оживление.

Всех крепко целую.

Василий.

23.05.1942 г. Так как на некоторых участках фронта они [т. е. немцы. – Н.П.] иногда устраивают такую артиллерийскую стрельбу, что кажется они все кругом завалили снарядами, но с нашей стороны ни звука. Это они стараются вызвать от нас ответный огонь. Но никак не могут напугать нашу артиллерию или какую-либо часть. Тогда они еще раз возобновляют, но безрезультатно. Зато после, когда они успокаиваются и очевидно решают, что с нашими огневыми точками они покончили, получают такой ураганный огонь, что все у них смешивается с землей. Артиллерию нашу они очень не любят.

Сейчас привозят иногда пленных и чаще всего почти мальчиков. Иногда попадают очень старые и изможденные. В общем, пленные приходят самые разнокалиберные и, нужно прямо сказать, вояки не особенно внушительные. Правда они говорят, что в плен к нам им удается идти с трудом, т. к. офицеры за эти следят и часто расстреливают. Вот поэтому у них сейчас в армии и не здорово. И война надоела, и плохо с питанием и ожидается пуля в затылок. Между прочим, в гитлеровской армии очень много расписывают о комиссарах и политруках. Представляют их в виде каких-то звероподобных существ.