Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Кшесинская вспоминала, что спустя два дня она шла с сестрой по Большой Морской улице, как вдруг проехал наследник. «Он узнал меня, обернулся и долго смотрел мне вслед», – вспоминала балерина. В другой раз она увидела наследника в саду Аничкова дворца и снова пересеклась с ним взглядом…

М. Кшесинская. Фото 1900 г.

Спустя несколько месяцев, 1 июня 1890 г., Кшесинскую зачислили в балетную труппу Императорских театров, и она стала принимать участие в красносельских спектаклях, где проходили ежегодные лагерные сборы и был построен деревянный театр. «Нам ни разу не удавалось поговорить наедине, и я не знала, какое чувство он питает ко мне. Узнала я это уже потом, когда мы стали близки», – вспоминала Кшесинская. Но, по ее словам, когда ей удавалось поговорить с ним, ее чувство заполняло всю ее душу, и только о нем она могла и думать. «Мне казалось, что хоть он и не влюблен, но все же чувствует ко мне влечение, и я невольно отдавалась мечтам…».

А вот что записывал наследник в своем дневнике в те дни: «10 июля, вторник: Был в театре, ходил на сцену. 17 июля, вторник: Кшесинская 2-я мне положительно очень нравится. 30 июля, понедельник: Разговаривал с маленькой Кшесинской через окно. 31 июля, вторник: После закуски в последний раз заехал в милый Красносельский театр. Простился с Кшесинской. 1 августа, среда:

В 12 часов было освящение штандартов. Стояние у театра дразнило воспоминания».

Дневники Николая II, датированные 1890–1894 гг., до сих пор не известны широкой публике. Они хранятся в Государственном архиве РФ. (Лишь в этом году отрывки из них опубликованы и теперь доступны даже в Интернете.)

Тем временем настал день отъезда наследника в кругосветное путешествие. Он отправился в октябре 1890 г., а в апреле 1891 г. едва не погиб в Оцу от сабли японского фанатика.

«Когда Наследник вернулся из Дании осенью 1891 года, я встречала его только случайно на улице. Только раз удалось мне с ним встретиться на репетиции оперы „Эсклармонды“. Это было 4 января 1892 года», – вспоминала Кшесинская.

Но потом любовный водоворот все более захватывал балерину и наследника.

«После своего первого посещения Наследник стал часто бывать у меня по вечерам. Вслед за ним стали приходить Михайловичи, как мы называли сыновей Великого Князя Михаила Николаевича. Мы очень уютно проводили вечера… В один из вечеров Наследник вздумал исполнить мой танец Красной Шапочки в „Спящей красавице“. Он вооружился какой-то корзинкой, нацепил себе на голову платочек и в полутемном нашем зале изображал и Красную Шапочку, и Волка.

Наследник стал часто привозить мне подарки, которые я сначала отказывалась принимать, но, видя, как это огорчает его, я принимала их. Подарки были хорошие, но не крупные. Первым его подарком был золотой браслет с крупным сапфиром и двумя большими бриллиантами. Я выгравировала на нем две мне особенно дорогие и памятные даты – нашей первой встречи в училище и его первого приезда ко мне: 1890–1892».

А вот записи наследника в дневнике: «11 марта 1892 г. Вечер провел чудесным образом: отправился в новое для меня место, к сестрам Кшесинским. Они страшно удивились увидеть меня у них. Просидел с ними более 2-х часов, болтали обо всем без умолку… Выпив чаю, простился с ними и приехал домой к часу ночи. Славно провел последний день моего пребывания в Питере втроем с такими лицами!

13 марта. После чаю опять читал и много думал об известном лице.

16 апреля. Катался по разным улицам и встретил Кшесинских… Приехали… в театр. Давали „Пиковую даму“! Я с удовольствием просидел в этой опере. М. танцевала в пастушке. Потом поехал к ней, к несчастью, лишь на короткое время. Разговоры наши веселы и живы! Я наслаждаюсь этими свиданиями».

В один из вечеров, когда Николай засиделся у балерины почти до утра, он сообщил, что уезжает за границу для свидания с принцессой Алисой Гессенской, с которой его хотят сватать.

«Впоследствии мы не раз говорили о неизбежности его брака и о неизбежности нашей разлуки, – вспоминала балерина. – Мною он был очень увлечен, ему нравилась обстановка наших встреч, и меня он безусловно горячо любил. Вначале он относился к принцессе как-то безразлично, к помолвке и к браку – как к неизбежной необходимости. Но он от меня не скрыл затем, что из всех тех, кого ему прочили в невесты, он ее считал наиболее подходящей и что к ней его влекло все больше и больше, что она будет его избранницей, если на то последует родительское разрешение. Известие о его сватовстве было для меня первым настоящим горем. После его ухода я долго сидела убитая и не могла потом сомкнуть глаз до утра».

Однако тогда помолвка не состоялась: принцесса Алиса отказалась переменить веру, что было основным условием брака. После возвращения Николай снова стал бывать у Кшесинской. «Я чувствовала, что он стремился ко мне, и я видела, что он был рад тому, что помолвка не совершилась. А я была бесконечно счастлива, что он вернулся ко мне», – вспоминала Кшесинская, замечая, что их «все более влекло друг к другу».