Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Что же касается Надежды Пургольд, то она принадлежала к старинной немецкой фамилии, происходившей из Тюрингии. Николай Федорович Пургольд, отец Наденьки, начал службу младшим помощником столоначальника в Департаменте мануфактур и внутренней торговли, потом дослужился до председателя Казенной палаты С.-Петербургской губернии.

Н.Н. Пургольд. Фото кон. 1860-х гг.

К 50 годам он уже действительный статский советник по Табели о рангах, что соответствовало генеральскому чину. Его жена – Анна Марцинкевич из Варшавы, состоявшаяся в родстве с известной польской пианисткой Марией Шимановской. В семье было десять детей – трое сыновей и семь дочерей.

Брат Николая Пургольда, Владимир Федорович, служил в Департаменте государственного казначейства Министерства финансов. Потом он перейдет в Департамент уделов, там дослужится до управляющего, но, прежде всего, его знали как страстного любителя музыки, театрала и певца, автора и постановщика семейных театральных представлений. В них всегда участвовали две дочери Николая Пургольда – Наденька и Сашенька, на которых Владимир Федорович возлагал особые надежды. Обе девочки были необычайно музыкально одаренными: Сашенька прекрасно пела и мечтала стать певицей, а Надя превосходно играла на фортепиано.

В детстве ее кумир – Антон Рубинштейн, имя которого было у всех на устах. В 13 лет Надя Пургольд записала в своем дневнике: «Ах, как хотела бы я услышать Рубинштейна! Я бы слушала его, забыла все земное и увлеклась бы чудною, восхитительною игрою. Я улетела бы в прекрасный мир, где все было бы так прекрасно, как звуки, передаваемые им…». Но в семье решили, что ей еще рано выходить в свет, и увидеть кумира Наденьке тогда не удалось.

Прошел год, но снова родители ответили отказом. В душе девушки кипели страсти. «Не стоит жить, – записала она тогда в дневнике. – Лучше убиться или броситься в Неву. Я не услышу его и не увижу. Это ужасно!».

Н.А Римский-Корсаков.

С рис. Ильи Репина. 1870 г.

В середине 1860-х гг. сестры Пургольд, Наденька и Сашенька, стали принимать деятельное участие в музыкальных собраниях у Александра Сергеевича Даргомыжского, где собирался балакиревский кружок молодых композиторов, в числе которых был и Николай Андреевич Римский-Корсаков. Сашенька показала себя талантливой исполнительницей сопрановых партий, Наденька аккомпанировала на фортепьяно. Владимир Васильевич Стасов называл их «музыкальными барышнями».

Наденька была прекрасна. Александр Даргомыжский однажды обратил на нее внимание певицы Юлии Платоновой, актрисы Императорской оперной труппы: «Посмотрите, какой строгий греческий профиль. Какая девственность и чистота во всем ее лице. Милая талантливая девушка. Я очень ее люблю». Надежда настолько виртуозно исполняла на фортепиано партию оркестра в опере «Каменный гость» Даргомыжского, что ее прозвали «нашим милым оркестром».

Церковь Св. Петра и Павла в Шуваловском парке, в которой в 1872 г. венчались «милый Корсинька» и «шаша без шиньона». Фото нач. ХХ в.

А поскольку сестры Пургольд появлялись на музыкальных вечерах всегда вдвоем, Стасов прозвал их «сестрами-сиамцами», но отличал их по прическе: Александру он называл «шаша с шиньоном», а Надежду – «шаша без шиньона». На музыкальных собраниях и пробежала искра любви между Надей Пургольд и Николаем Римским-Корсаковым, который был старше ее всего-то на четыре года. Хотя еще совсем недавно она питала чувства к Балакиреву…

Надежда Николаевна в каком-то смысле соавтор и первый рецензент Римского-Корсакова. Еще в 1868 г. он начал создавать свою оперу – «Псковитянку». Каждый сочиненный им новый кусок оперы он показывал Наденьке, она делала переложения для голосов с фортепиано, даже занималась оркестровкой некоторых кусков по указаниям Римского-Корсакова.

Николай Андреевич был восхищен и очарован Наденькой. До такой степени, что самокритичная и требовательная к себе девушка признавалась сама себе в своем дневнике: «Это ужасно, что он так ослеплен мною и не хочет видеть моего ничтожества… Он такой безукоризненный, чистый, идеальный человек, что оттого и не видит дурного в других».

Летом музыкальная жизнь перетекала на дачи и в ближайшие пригороды. В 1870 г. Пургольды снимали дачу в Парголово под Петербургом. Однажды в конце летнего сезона Николай Римский-Корсаков решил навестить сестер на даче. Надежда Пургольд записала тогда в дневнике: «30 августа (второй час ночи). Какая неожиданная и, могу сказать, поэтическая была наша встреча. Луна, чудная ночь…».