Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

По словам историка Льва Лурье, новость о том, что барон Дандре, балетоман, красавец, умница, у которого в содержанках – сама Павлова, арестован за растрату, потрясла Мариинский Императорский театр. Мнения «балетных» разделились.

Одни говорили: «Наша Анна высосала из Дандре все до капельки, и больше он ей не нужен! Конец деньгам – конец любви! Дандре в тюрьме, а Павлова и в ус не дует: танцует себе в Париже у Дягилева, кружит головы французам. А ведь, говорят, ее показания на процессе могли бы облегчить участь Дандре. У этой женщины просто нет сердца!». Другие возражали: «Да кто она ему, жена, что ли, чтобы, бросив Париж, мчаться утирать слезы? Дура будет Аннет, если приедет!». Третьи верили: «Да нет, Аннушка своего Дандре любит. Вот увидите: скоро примчится!».

Спустя месяц после ареста Дандре посетивший его репортер сообщал: «Он сильно изменился. Похудел, цвет лица болезненный, и вообще общий вид не напоминает той гордой осанки, которой он отличался на первом допросе. Обвиняемый просил, чтобы его отпустили на поруки под залог, но его просьбу не уважили».

Правда, через неделю, 6 апреля, Дандре все-таки выпустили из Дома предварительного заключения под залог в 35 тыс. руб. В тюрьме ему довелось просидеть 38 дней.

«Дандре сильно изменился, – сообщала одна из газет. – Появилась седина. Лицо бледное, с характерным отпечатком тюремного режима. За все время в тюрьме арестованный не получил ни одного письма от своих коллег-„стародумцев“. Обвиняемого забыли все, кроме близких родных». Выйдя на свободу, Дандре вскоре отправился в свое имение восстанавливать изрядно потрепанные нервы и здоровье.

Судебное заседание по нашумевшему делу Дандре открылось 9 октября 1912 г. Как выяснило следствие, своими доходами Дандре был обязан по преимуществу Городской казне. Когда в 1907 г. в Петербурге решили провести трамвай, на многомиллионный подряд претендовали две компании – германская «АЕГ» и американский «Вестингауз». Тендер тогда выиграл «Вестингауз». В изъятой следствием переписке между одним из руководителей фирмы Макартуром и руководителем российской конторы «Вестингауза» Смитом назывались суммы взяток гласным и служащим Городской думы. Дандре за подряд, доставшийся американцам, получил 7500 руб.

Еще в одной афере Дандре участвовал в 1910 г., когда город выбирал компанию для подряда на строительство нового моста через Неву (позже его назовут мостом Петра Великого). В претендентах числились Коломенский завод и фирма «Рудзский и К^о» из Варшавы. Когда представитель варшавян Шмидт приехал в Петербург и остановился в гостинице «Европейская», ему сразу начали названивать неизвестные субъекты, предлагавшие «посодействовать» в Городской думе. Вначале осторожный Шмидт отказывался от заманчивых предложений, но когда к нему обратился по телефону Виктор Дандре, согласился с ним встретиться.

Он слышал о необычайных возможностях покровителя балерин еще в Варшаве от представителей других польских компаний. За 5000 руб. Дандре сумел сделать так, что городская дума предпочла варшавян коломенцам, причем стенограмма заседания комиссии, решавшей, кому будет отдан подряд, таинственно исчезла.

Тем не менее Виктору Дандре, опытному юристу, удалось на суде добиться оправдания по статье о взяточничестве, и его преступление переквалифицировали на «введение в заведомо невыгодную сделку». В результате он «отделался» штрафом в 36 тыс. руб., но денег-то у него уже не было! Грозила тюрьма…

На помощь пришла возлюбленная – Анна Павлова. Именно она внесла деньги, необходимые для оплаты штрафа. Для того, чтобы спасти любимого, она ежедневно выступала два месяца подряд.

После того как деньги были уплачены, история развивалась, как в лихо закрученном детективе с оттенком любовного романа. По поддельным документам Дандре выбрался в Лондон, где его уже ждала балерина Анна Павлова. Отныне путь в Россию был заказан не только для него, но и для Павловой, потому что очень скоро она стала его законной женой.

«В Париже я решила, что без Дандре жить не могу, – вспоминала Павлова. – Я сразу же вызвала его к себе. Мы обвенчались в церкви, под секретом. Он ведь мой, только мой, и я его обожаю».

Сразу после свадьбы супруги купили просторный коттедж в Хемстеде под названием «Айви-хаус», принадлежавший когда-то знаменитому английскому художнику Тернеру.

Виктор Дандре остался за границей. Его отношения с Анной Павловой вовсе не были идиллией: все без малого 20 лет их брака она изводила мужа капризами и попреками. Тем не менее это не помешало Дандре стать успешным импресарио (или, как теперь говорят, продюсером) – сначала Павловой, а потом и ее труппы. Он сумел ловко воспользоваться наплывом после революции русских эмигрантов и охватившей Европу «павломанией».