Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Ей довелось дожить до революции и Гражданской войны, познать все ужасы Петрограда времен «военного коммунизма». В тревожном 1919 г. она стала одной из жертв эпидемии оспы, охватившей тогда Петроград.

«Переполох под думской каланчой»

В начале 1911 г. петербургские чиновники трепетали: на столицу надвигалась… ревизия городского хозяйства. Правительство страны и Государственная дума обвиняли местные власти в бездеятельности в сфере здравоохранения, санитарного обеспечения, канализации, водоснабжения, благоустройства. Власти города, в свою очередь, говорили о том, что на самом деле не все так плохо, просто у Петербурга хотят отнять основы самоуправления.

Как отмечал городской гласный (депутат) Лелянов, «обвинения в адрес городского управления, во многом, безосновательны. Не только мы, представители столицы, виноваты, но и министерство своим отношением к правам Думы вставляло палки в колеса нашей машины». Одним словом, столичные думцы всеми силами показывали, что готовы биться с правительством за свои незыблемые права и не заслужили тех обвинений, которые прозвучали в их адрес. Правительство молчало, над Петербургом сгущались тучи. Развязка близилась…

17 января 1911 г. после каникул возобновила свою работу Государственная дума. Ее «весенняя сессия» началась с продолжения прений по законопроекту о «принудительном оздоровлении Петербурга». Думцы, как обычно, отметились острыми словесными пикировками. С думской трибуны выступил премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин. Тон его речи оказался довольно жестким: он заявил, что по отношению к Петербургской Городской думе нельзя ограничиваться лишь добрыми советами, а надо «употребить власть».

«Я чувствую болью и стыд, когда указывают на мою родину, как на очаг распространения всевозможных инфекций и болезней, – заявил премьер. – Я не хочу, не желаю оставаться далее безвольным и бессильным свидетелем вымирания низов петербургского населения. Я поэтому стою за принятие закона, который выразил бы не только желание, но и непреклонную волю законодателей».

А затем начался… «переполох под думской каланчой». Высшие чиновники затеяли ревизию Городской управы. По всему городу шли обыски и допросы. Речь шла о злоупотреблениях, хищениях и махинациях в сфере городского управления. «Болезнь», с которой пришлось столкнуться здесь, давно известна и предельно проста: взяточничество и коррупция. Одним из «антигероев» стал председатель ревизионной комиссии Виктор Эмильевич Дандре. Ревизоры нагрянули с обыском на его квартиру, а накануне, 1 марта 1911 г., его арестовали, предъявив обвинения во взяточничестве и вымогательстве. Три дня он проходил свидетелем по делу и подвергался ежедневным допросам, а на третий день, во время семичасового допроса, арестован и отправлен в одиночную камеру Дома предварительного заключения.

Прима Императорского балета, петербургская «звезда» А. Павлова

С предъявленными ему обвинениями Дандре не соглашался. «Теперь уже окончательно выяснилось, что в деле отдачи подрядов и взяточничестве существовала целая организация, – говорилось в „Петербургской газете“. – Вся тяжесть обвинений падает на Дандре».

Арест Дандре вызвал большой шум в столице, из-за его связи со знаменитой балериной Анной Павловой – примой Императорского балета, его только что взошедшей звездой. Проще говоря, Дандре являлся гражданским мужем Анны Павловой.

Как отмечает историк Лев Лурье, в сановном Петербурге считалось правилом хорошего тона покровительствовать балету, лучше – хорошеньким балеринам, а также строить козни против других хорошеньких балерин из «враждебной» партии. А самым большим шиком в мире петербургской аристократии считалось жить с балериной.

Балетоманы составляли узкий кружок, своего рода закрытый клуб, и 35-летний Виктор Дандре, потомок древнего эмигрантского французского рода, являлся одним из его виднейших участников. Это был прекрасно образованный красавец и щеголь, знавший около десяти языков, хорошо воспитанный, галантный и остроумный. Будучи статским советником, сенатским прокурором, чиновником Городской думы, Дандре жил необычайно широко. Одна только его квартира на престижнейшей Итальянской улице обходилась в 5000 руб. в год.

А. Павлова и В. Дандре

В то же время жениться на балерине Виктор не собирался. Он арендовал для нее квартиру, оборудовал одну из комнат под танцевальный зал, что для молодой балерины являлось в то время непозволительной роскошью. Преподносил ей роскошные подарки, возил по дорогим ресторанам, приглашал в компании тогдашних «звезд» и влиятельных персон, а вечером привозил ее в квартиру, где часто оставался на правах хозяина до утра.

Знакомство балерины с бароном устроил балетоман генерал Безобразов. Он много лет покровительствовал молоденьким балеринам и предложил своему приятелю по Английскому клубу, Виктору Дандре, «развлечься с малюткой из балета».