Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

В письме, в частности, говорилось: «Ее Императорское Величество… милосердуя о Вас, матери изволила говорить, что уже приспело время Вам женитца и изволила представлять Вам невесту, жалуя как меня, так мать и всю нашу фамилию, – дочь покойного Артемья Волынского. Вы ее знаете, что она не красавица и не дурна. Пред прочими же всеми невеста весьма богата. Вы сами ведаете всех невест, сколько за кем, а за ней более двух тысяч душ, и не знаю, не будет ли трех, двор московской… Здесь, в Набережной улице, у Крюкова каналу, каменный великий дом, к тому ж конский завод и всякий домовый скарб, а она весьма неглупа и состояния самого доброго…

Я Вам, любезный мой сын, советую сей невесты не пропущать! – резюмировал Румянцев-старший. – Ее богатее сыскать трудно; да и дом совсем готов. Хотя, по благодати Божией, достаток малый и имеем, да однако ж, что более, то лучше».

Спустя три года Румянцев все-таки женился – на дочери петровского фельдмаршала княжне Екатерине Михайловне Голицыной.

«Жених был умен, хорош собою, невеста также красива и неглупа, а вдобавок имела хорошее состояние и обширные родственные связи, – отмечает историк Анатолий Иванов. – После свадьбы молодые поселились в Москве. Первые годы их супружества прошли в относительном согласии; у них родилась дочь Татьяна, умершая в младенческом возрасте, а затем трое сыновей, младшие из которых, Николай и Сергей, были погодками».

В 1755 г. в семье родился последний ребенок, закончилась и семейная жизнь. «Причина разлада заключалась в том, что граф не умел владеть своими страстями и прихотями, не желал ни в чем себя стеснять и заводил бесчисленные любовные истории. Он не был создан для семейной жизни», – резюмирует Анатолий Иванов.

В начале царствования Екатерины Великой, взошедшей на престол в результате дворцового переворота в 1762 г., Румянцев почувствовал себя как будто бы не у дел и даже отошел на какое-то время в тень. В восточно-прусском Данциге (ныне – Гданьск) он завязал бурный роман с немкой и даже был намерен отправиться с ней на воды. Екатерине Голицыной, которая продолжала оставаться его законной женой, он сообщил, что ему нездоровится, что он вообще хочет оставить службу. Требовал денег.

Но графиня уже сразу поняла, куда клонит неверный муж. В деньгах отказала, вместо этого стала настойчиво напоминать о детях и супружеском долге, угрожая ему нуждой и разорением.

«Я клянусь, что ежели уедешь безо всякого определения, то, собрав все крепости, письма и все, что в доме есть, с описью отдам твоим близким, потому что я не хочу этого более на себе иметь, что все твое в моих руках будет, а ты будешь ездить со своею полюбовницею да веселиться, а здесь плакать да крушиться, да в долги входить, – угрожала Екатерина Голицына. – Так, воля твоя, тяжело, я уже шесть лет, что иго на себе ношу, знаю, каково сносить, видишь много примеров; Апраксин ездил с б… да теперь дошло, что ни ему, ни жене кушать нечего, а детей по миру приходится пускать…».

Румянцев отправил жене ответное письмо, гневное и ругательное, но с «полюбовницей» на воды все-таки не поехал, а вернулся в Петербург. Правда, не ради встречи с супругой, а только для нового назначения, обещанного императрицей. В конце 1764 г. его назначили генерал-губернатором Малороссии, и он покинул столицу, переехал в Глухов – в ту пору административный центр Малороссийской губернии (ныне – город в Сумской обл. Украины). Следом за ним последовала и Екатерина Голицына, но он даже формально не хотел с ней жить, предпочитая нахождению с ней постоянные разъезды. И детьми заниматься он тоже не хотел.

«В 1779 году Е.М. Румянцева скончалась, – продолжает Анатолий Иванов. – Несмотря на полное равнодушие мужа к ней и к своим сыновьям, которых он видел очень редко и даже, как говорят, не всегда узнавал в лицо, графиня воспитала в них благоговейное отношение к отцу».

Почти за два месяца до своей кончины, в начале июля 1779 г., Екатерина Михайловна написала письмо мужу, которое оказалось последним. Оканчивалось оно, как и прежде, словами: «Прости, батюшка, мысленно целую и буду до конца покорная, верная жена. Е.М. Румянцева-Задунайская…».

Последний роман у генерал-фельдмаршала Петра Румянцева случился в 1795 г., когда ему было уже 70 лет. Объектом его страсти стала некая «бригадирша Капуани», на которой полководец собирался даже жениться, на что испрашивал согласие уже престарелой императрицы. Впрочем, по каким-то причинам брак не состоялся. В ноябре следующего года бригадирши не стало, а спустя месяц покинул сей грешный мир и Петр Александрович Румянцев-Задунайский.

Скончался он в своем украинском (в ту пору малороссийском) имении и погребен в Успенском соборе Киево-Печерской лавры, под полом южного Иоанно-Богословского придела. Во время Великой Отечественной войны собор взорвали, однако тот самый придел, где находилась могила Румянцева, как раз уцелел. После того как во второй половине 1990-х гг. Успенский собор отстроили заново, надгробную плиту с портретом Румянцева-Задунайского восстановили на стене южного придела.