Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Как отмечал в своем труде «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов», вышедшем в 1840 г., историк и государственный деятель Дмитрий Николаевич Бантыш-Каменский, «граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский был высокого роста; стан имел стройный, величественный; лицо привлекательное, чуждое притворства, всегда спокойное. Важная походка придавала ему некоторую гордость. Он отличался превосходной памятью и крепким сложением тела. Не забывал никогда, что читал и видел, не знал болезней и на семидесятом году жизни своей мог проехать верхом в день пятьдесят верст. Был набожен без суеверия, благоговел перед монархиней, умевшей возвеличить Россию, любил солдат, как детей своих, заботился о них в поле и на квартирах».

В другом месте в той же книге читаем: «Если герой кагульский и имел какие-либо недостатки, то они должны померкнуть во множестве его отличных качеств и доблестных подвигов, которые не умрут в потомстве».

«Он был мудрым полководцем, знал своих неприятелей и систему войны образовал по их свойству; мало верил слепому случаю и подчинял его прихотям рассудка, – замечал Николай Карамзин. – Казался отважным, но был лишь проницателен; соединял решительность с тихим и ясным действием ума; не знал ни страха, ни запальчивости. Берег себя в сражениях единственно для победы. Обожал славу, но мог бы снести и поражение, чтобы в самом несчастье доказать свое искусство и величие. Обязанный гениальностью натуре своей, прибавил к ее дарам и силу науки. Чувствовал свою цену, но хвалил только других. Отдавал справедливость подчиненным, но огорчился бы в глубине сердца, если бы кто-нибудь из них мог сравняться с ним талантами: судьба избавила его от сего неудовольствия».

Однако любовные похождения и интриги, связанные с именем великого полководца Петра Румянцева, сегодня порой вызывают оторопь. Уж слишком был он охоч до особ женского пола. Влюблялся, как говорится, с полуслова. Свои желания он не сдерживал, и почти все ему сходило с рук, – впрочем, как и его предполагаемому отцу.

Ведь, как утверждают, Румянцев – царской крови: его настоящий отец не кто иной, как сам император Всероссийский Петр Великий. Естественно, речь шла о незаконнорожденном сыне – таковых у Петра I, знаменитого своим необузданным любовным нравом, были многие десятки, если не сотни.

Официально Петр Румянцев значился сыном генерал-аншефа графа Александра Ивановича Румянцева, сподвижника Петра I, участника всех важнейших сражений Северной войны и Персидского похода. А родился он 4 (15) января 1725 г., всего за несколько недель до кончины Петра Великого.

Юность будущего полководца изобиловала столь предосудительными любовными приключениями, что однажды выведенный из терпения отец графа вынужден был собственноручно высечь сына розгами – в ту пору уже полковника. Тот с покорностью принял «отечественное внушение», но поведения своего не изменил.

П.А. Румянцев-Задунайский

Как писал Д.Н. Бантыш-Каменский, «стремительно возвышался он: в 1743 году, на девятнадцатом от рождения, был уже армейским капитаном и прислан отцом в С.-Петербург из Абова с мирным трактатом. Императрица Елизавета Петровна столь была довольна прекращением военных действий со Швецией и значительными приобретениями, что пожаловала молодого Румянцева прямо в полковники.

Чем занимался в то время будущий герой России? Он удальством превосходил товарищей, пламенно любил прекрасный пол и был любим женщинами, не знал препятствий и часто, окруженный солдатами, на виду их торжествовал над непреклонными; а то обучал батальон в костюме нашего прародителя перед домом одного ревнивого мужа… Проказы Румянцева, доведенные до Высочайшего сведения, заставили императрицу Елисавету Петровну, в уважение заслуг графа Александра Ивановича, отправить к нему виновного, с тем чтобы он, как отец, наказал его. К чести графа Петра Александровича должно сказать, что и в полковничьем чине перед отцом своим он был покорен как ребенок».

Государыня Елизавета Петровна имела и другие поводы для недовольства Петром Румянцевым (который, если следовать легендарной версии, был ее сводным братом): она выступила фактически в роли свахи, сама нашла ему завидную невесту, велев отказать другим соискателям ее руки, но тот пренебрег царской милостью, отказавшись вступить в брак.

Ничто не помогло уговорить строптивого Петра Румянцева, даже письменные увещевания его отца, который указывал сыну на все преимущества предлагаемой партии. Впрочем, речь явно шла скорее о браке по расчету, чем по любви.

Е.М. Голицына