Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Суворов женился в 1774 г., зимой, когда приезжал в Москву после побед над турецкими войсками. Невесту, Варвару Ивановну Прозоровскую, «подобрал» Суворову его отец, Василий Иванович Суворов, который вообще немало поспособствовал военной карьере сына. Отец полководца занимал немало высоких должностей, в том числе генерал-губернатора Восточной Пруссии. В 1762 г. участвовал в низложении Петра III и возведении на престол Екатерины II, на следующий год получил чин генерал-аншефа, на склоне лет – сенатор.

Когда Александр Суворов собрался жениться, ему уже исполнилось 43 года, и на любовном фронте побед у него было гораздо меньше, чем на военном поприще. Маленький рост, крайняя худоба и рано поредевшая шевелюра не очень располагали к успеху у женщин. Варваре Ивановне – 23, она пышнотелая, румяная, статная – настоящая русская красавица. По тем временам считалась, что она уже давно «пересидела в девках».

Свой скоропалительный брак Суворов называл «неожиданным благополучием». Жену он обожал, с нежностью называл ее Варюткой. 1 августа 1775 г. родилась дочь, которую назвали Натальей. Семейная жизнь оказалась непростой: Варвара то сопровождала супруга в поездках, то месяцами его не видела. В Крыму полгода ей пришлось мучиться лихорадкой.

Спустя несколько лет подробности семейной жизни Суворова стали достоянием публики: о них вовсю судачили в высшем свете. Суворов обвинял свою жену в измене. Прелюбодеем оказался его двоюродный племянник Николай Суворов, к тому же еще и офицер штаба Александра Васильевича. По традиции XVIII в., Суворов составил протекцию своему ближайшему родственнику, а тот самым отвратительным образом подвел своего дядюшку. Суворов много пишет об этом в своих письмах.

В одном из своих писем (И.Д. Канищеву) в июне 1779 г. Суворов писал: «Не думай на одного Н[иколая] С[уворов]а: ей иногда всякий ровен. Итак, весьма присматривайся на то. Она очень лукава, однако видали Н[иколая] С[уворов]а, как к ней по ночам в плаще белом гуливал».

Графу Г.А. Потемкину свою беду Суворов описывал следующим образом: «По благополучном окончании военных действий, когда все в том подвиги восприявшие наслажаются покоем, надеялся и я вкусить от плодов оного; но среди того постигли меня толь горестные обстоятельства, коих воспоминовение желал бы я скрыть навсегда от света, естли б честь и достояние звания моего не исторгали от меня поминутно их признания. Обезчестен будучи беззаконным и поносным поведением второй половины, молчание было бы знаком моего в том соучастия. Нет тут, Светлейший Князь! недоказательного; иначе совесть моя, никогда не поврежденная, была бы мне в несправедливости изобличителем…».

Осенью 1779 г. Суворов письменно обратился в Славянскую духовную консисторию с просьбой о разводе, но получил отказ: церковный брак нерушим.

«Родные Суворова, особенно его сестра Анна Васильевна, склоняли его к примирению к женой, – говорилось в книге Григория Мееровича и Федора Буданова „Суворов в Петербурге“. – Аристократическая родня, приобретенная Суворовым благодаря женитьбе, начала вмешиваться в отношения супругов. Панины, Репнины и Голицыны, находившиеся в родстве с Прозоровскими, были достаточно близки ко двору, чтобы без особого труда причинять Александру Васильевичу неприятности и огорчения… Есть основания предполагать, что к примирению к женой склоняла Александра Васильевича и сама императрица».

После приема у Екатерины II Суворов принял решение совершить церковный обряд покаяния в Астрахани, поскольку не было времени совершить его в Петербурге, и взял обратно прошение о разводе. Покаяние должно было содействовать «обновлению» брака. Специально для этой цели в Астрахань вместе с четой Суворовых прибыл кронштадтский протопоп. После того как на Страстной неделе в апреле 1780 г. состоялись покаяние и примирение, известить об этом отправили курьера к самой государыне.

В письме генерал-поручику Петру Ивановичу Турчанинову, правителю канцелярии Г.А. Потемкина, Суворов в марте 1780 г. писал: «Сжальтесь над бедною Варварою Ивановною, которая мне дороже жизни моей… Обороните ее честь. Сатирик сказал бы, что то могло быть романтичество; но гордость, мать самонадеяния, притворство – покров недостатков, – части ее безумного воспитания».

То есть Суворов оправдывал жену тем, что она вовремя не распознала опасности в ухаживаниях Николая Суворова, а когда поняла ужас своего положения, не открывала ничего из гордости и страха быть опозоренной соблазнителем.

И далее: «Примечу: страх открытия, поношение, опасность убийства, – далеко отстоящие от женских слабостей. Накажите сего изверга по примерной строгости духовных и светских законов, отвратите народные соблазны, спасите честь вернейшего раба Нашей Матери, в отечественной службе едва не сорокалетнего…». Александр Васильевич призывал особенно строго наказать Николая Суворова, поскольку тот прибегал к угрозам.

Письмо А.В. Суворова Г.А. Потемкину от 10 декабря 1784 г.