Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Я так давно хотел воспеть тебя в сонетеИ для сонета стал метафоры искать.Материй дорогих, чтоб женщин украшать,Ты знаешь и сама, как много есть на свете.Прозрачный легкий тюль, непрочный и небрежный…

Серьезных женщин он не может одевать,И красоты твоей не могут обрамлятьСтаринный тарлатан, газ радостный и нежный.Нас в шелке дорогом волнуют переливы,Томит тяжелая роскошная парча,

Нам нравится атлас, батист и чесуча.Но ты не то. Ты бархат черный и красивый,Чарующий своей изящной простотой,Своею вдумчивой и темной глубиной.

В 1905 г. у четы Керенских родился сын Олег, в 1907-м – Глеб, их обоих родители не раз привозили в Каинки. Керенский в ту пору – уже известный адвокат. Окончив Университет, он мечтал участвовать в качестве защитника в политических процессах и свою мечту исполнил.

Во время Первой русской революции ближайшее окружение Керенского было захвачено революционными «прожектами». Сергей Васильев, двоюродный брат жены, учившийся на последнем курсе Института инженеров путей сообщения, вошел в состав студенческого комитета партии социалистов-революционеров, создал группу для ведения пропагандистской работы и распространения листовок. «Мы с женой разрешили им хранить их в нашей квартире – хороший поступок, так дорого обошедшийся нам впоследствии», – вспоминал Керенский. Близкой подругой жены была студентка Высших женских курсов Евгения Моисеенко, ее брат Борис входил в террористическую группу, созданную при заграничном центре ЦК партии социалистов-революционеров.

Сам Керенский тоже отличался в ту пору весьма радикальными воззрениями: «К 1905 году я пришел к выводу о неизбежности индивидуального террора. И я был абсолютно готов, в случае необходимости, взять на свою душу смертный грех и пойти на убийство того, кто, узурпировав верховную власть, вел страну к гибели».

Дебют в качестве адвоката и политического оратора Керенского состоялся в конце 1906 г. в Ревеле (ныне – Таллин), где он выступил защитником в политическом процессе по делу крестьян, разграбивших поместье местного барона. Дело удалось выиграть, доказать, что «преступление крестьян блекло перед жестокостью расправы с ними». Керенский стал героем дня.

«После ревельского процесса на меня со всех сторон посыпались предложения, – вспоминал Керенский. – Вплоть до осени 1912 года, до моего избрания в Думу, я редко бывал в Санкт-Петербурге. По делам службы я объездил все губернии, всю страну». А став депутатом Госдумы, возглавил парламентскую комиссию по расследованию обстоятельств Ленского расстрела, случившегося 4 апреля 1912 г. «На всем пути следования по Лене мы постоянно встречали политических ссыльных. Незабываемые часы провел я с Екатериной Брешко-Брешковской, знаменитой „бабушкой русской революции“, которую до тех пор никогда не видел», – вспоминал Керенский.

В его дореволюционной жизни были и тюрьмы, и даже участие в масонской ложе. «В Керенском доминировало честолюбие, – отмечает историк Борис Иванович Колоницкий, автор книги про Керенского, увидевшей свет в преддверии столетия революции 1917 года. – О нем говорили так: он, конечно, замечательный юрист, если хотите яркого выступления – это к Керенскому, если вы хотите точно оправдания клиента – то мы гарантировать ничего не можем. Потому что для Керенского было очень важно скорее защищать политические убеждения, чем собственно конкретного человека и добиваться смягчения приговора. Но многим его подзащитным это как раз и нравилось. Керенский был редким для России человеком, умеющим создавать компромиссы, и его не очень жесткие идеологические партийные привязанности и симпатии позволяли ему делать».

Как известно, звезда Керенского взошла в феврале 1917 г., когда он стал одним из вождей революции, но в считаные месяцы превратился в ее позор и проклятие. Его обвиняли в фиглярстве, недальновидности, трусости и во всех возможных смертных грехах. Поэтому когда в Октябре 1917 г. Временное правительство Керенского свергли, мало кто сожалел о политическом фиаско премьера. Но он-то сам, 38-летний амбициозный политик, вовсе не считал свою карьеру оконченной.

После разгрома возглавленного им (вместе с генералом Красновым) похода на Петроград он не убежал из страны. Сначала провел сорок дней в уединенном «лесном приюте» между Гатчиной и Лугой. «Мои преследователи повсюду искали меня, – вспоминал он. – Мне не оставалось ничего другого, как затаиться, занявшись изменением своей внешности. Я отрастил бороду и усы».

А.Ф. Керенский в рабочем кабинете