Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Письма Петра Петровича, нежные, порой нервные и требовательные, сохранились. Переписка началась 24 июля 1905 г. и закончилась 20 февраля 1906 г. Письма опубликованы в Москве в 1922 г. (большинство – впервые) в книге «Лейтенант П.П. Шмидт. Письма, воспоминания, документы», подготовленной Центрархивом в серии «Документы по истории литературы и общественности».

Как отмечалось в ее предисловии, «Шмидт писал почти ежедневно, касаясь в своих письмах самых разнообразных вопросов. Огромная часть писем посвящена интимным переживаниям автора, мелочам его повседневной жизни, отвлеченным рассуждениям на общественные и философские темы».

«Велика ли во мне сила убеждения и чувства? Вынослив ли я? На первый вопрос отвечу вам: да, силы убеждения и чувства во мне много, и я могу, я знаю, охватить ими толпу и повести за собой, – рассказывал Шмидт в одном из посланий. – На второе скажу вам: нет, я не вынослив, а потому все, что я делаю, это не глухая, упорная, тяжелая борьба, а это фейерверк, способный осветить другим дорогу на время, но потухающий сам. И сознание это приносит мне много страдания, и бывают минуты, когда я готов казнить себя за то, что нет выносливости во мне».

Удивительно, но общение Зинаиды и Петра Шмидта происходило на расстоянии – только посредством писем. Они не виделись. Однако 12 ноября 1905 г. она получила телеграмму: «Вышел отставку, на днях приеду Киев». Одновременно испытала радость и страх перед первой настоящей встречей. «То были письма фантазии, а теперь мы должны будем предстать людьми со всеми своими человеческими недостатками», – вспоминала Зинаида. Не наступит ли разочарование?

Однако Шмидт не приехал, а 14 ноября Зинаида получила телеграмму: «Выезжайте немедленно Одесса Севастополь рискуем никогда не встретиться». В тот же день Шмидт появился на «Очакове». Писем от него больше не было, и только через несколько дней Зинаида, прочитав новости в газетах, поняла, что случилось.

Целую серию писем Петр Шмидт написал Зинаиде Ризберг из тюрьмы.

«Обидно быть оторванным от жизни в тот момент, когда она забила могучим ключом… По моей коробке, в которой я сижу, можно сделать только два шага. Чтобы не задохнуться, воздух мне накачивают через трубу. Дайте мне счастье. Дайте мне хоть немного счастья, чтобы я был силен и вами и не дрогнул, не сдался в бою…».

«Я писал тебе при всякой возможности, но письма эти, верно, не доходили, ты прости меня, моя голубка, нежно, безумно любимая, что я пишу тебе так, говорю тебе „ты“, но строгая, предсмертная серьезность моего положения позволяет мне бросить все условности. Знаешь, в чем был и есть источник моих страданий, – в том, что ты не приехала… Ведь ты не знаешь, что перед казнью дают право прощаться, и я бы спросил тебя, а тебя нет. Это было бы для меня страшным и последним горем в моей жизни…».

«Завтра ты войдешь ко мне, чтобы соединить свою жизнь с моей и так идти со мной, пока я живу. Мы почти не виделись с тобой… Духовная связь, соединившая нас на расстоянии, дала нам много счастья и много горя, но единение наше в слезах наших, и мы дошли до полного, почти неведомого людям духовного слияния в единую жизнь».

Всего несколько свиданий под неусыпным оком стражников… Зинаида Ризберг побывала у Петра Шмидта в каземате накануне казни. Впоследствии она вспоминала: «Петр Петрович ждал меня у окна. Когда я вошла, он подошел ко мне, протягивая обе руки. Потом заметался по каземату, схватившись рукой за голову… Из груди его вырвался глухой стон, он опустил голову на стол, я положила свои руки на его и стала успокаивать. До сегодняшней встречи мысль о смертной казни была чем-то отвлеченным, вызывалась рассудком, и после свидания, когда я увидела Шмидта, услышала его голос, увидела его живым, реальным человеком, любящим жизнь, полным жизни, этой мысли было трудно вместиться в моем мозгу…».

Афиша кинофильма «Почтовый роман» (1969 г.), посвященного любви П. Шмидта и З. Ризберг

В последнем письме, датированном 20 февраля 1906 г., Петр Шмидт писал: «Прощай, Зинаида! Сегодня принял приговор в окончательной форме, вероятно, до казни осталось дней 7–8. Спасибо тебе, что приехала облегчить мне последние дни. Живи, Зинаида. Забудь тяжелые дни и люби жизнь по-прежнему… Я совершенно счастлив и покоен… Я проникнут важностью и значительностью моей смерти, а потому иду на нее бодро, радостно и торжественно… Еще раз благодарю тебя за те полгода жизни-переписки и за твой приезд. Обнимаю тебя, живи, будь счастлива… Я далеко отошел от жизни и уже порвал все связи с землей. На душе тихо и хорошо. Прощай».