Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

На Варваре Петровне Шаховской, которую называли одной из самых красивых женщин Петербурга, Павел Шувалов женился в 1816 г., вернувшись из военных походов. Ему было 40 лет, она младше его на 20 лет. Увы, семейное счастье оказалось недолгим: граф умер в 1823 г. Причиной его скоропостижной кончины современник, один из самых знаменитых русских мемуаристов Ф.Ф. Вигель, называл «несчастную совершенно не аристократическую привычку придерживаться спиртного». Варвара Петровна осталась вдовой с двумя малолетними сыновьями. Несколько лет она жила в Швейцарии. Вересаев ссылается на воспоминания историка и дипломата Д.Н. Свербеева, автора мемуаров о пушкинском времени, встречавшего Варвару Петровну в это время: «Милая эта женщина, чрезвычайно робкая и застенчивая, вменяла себе в общественную обязанность быть для всех гостеприимной, хотя, видимо, тяготилась приемами у себя два раза в неделю, на обед и на вечер, всего русского общества, а иногда и французов».

А.П. Брюллов. Граф А. Полье. 1830 г.

Варвара Петровна молода и красива, и уже спустя три года, в 1826-м, вышла замуж за швейцарского француза из Лозанны Адольфа Полье. Его отец был одним из богатейших людей Франции.

Любопытно, что если первый муж Варвары Петровны сражался против Наполеона, то второй – по другую сторону «линии фронта». Впрочем, разве это обстоятельство могло стать препятствием для любви?

В 1812 г. Адольф Полье участвовал в наполеоновском походе на Россию и даже заслужил орден Почетного легиона. В 1814 г. при учреждении французского Главного штаба Полье поступил в него и в течение нескольких лет занимался стратегическими работами во Франции. Потом переселился в Россию, поступил на службу в Министерство финансов и был пожалован в камергеры.

Адольф Полье имел явные склонности к научным исследованиям. Отправившись в 1828 г. в дальнее имение своей супруги Варвары Петровны, в Пермской губернии и на Урале он занимался минералогическими изысканиями и наблюдениями. Более того: в июне 1829 г. открыл на Урале на принадлежавшем его жене Бисерском заводе первое в России месторождение алмазов. Так появился новый золотой и алмазный прииск, получивший имя Адольфовского – в честь графа Полье. Работы Полье по минералогии заслужили высокий отзыв немецкого ученого Александра Гумбольдта, которого он сопровождал в 1829 г. при посещении им Урала.

Казалось бы, ничто не предвещало беды. Однако именно там, на Уральских заводах, в начале октября 1829 г. Адольф Полье подхватил чахотку. В марте следующего года он скончался… Безутешная вдова похоронила мужа в склепе в Шуваловском парке, невдалеке от усадьбы – парголовской мызы. Автором проекта склепа стал архитектор Александр Брюллов, только что вернувшийся из-за границы.

Варвара Петровна проводила ночи в склепе на могиле. О том, что происходило, красноречиво поведала писательница и мемуаристка Мария Федоровна Толстая-Каменская (дочь знаменитого живописца и медальера) в своих «Воспоминаниях», впервые опубликованных в «Историческом вестнике» в 1894 г.

«Этого второго мужа графиня обожала до того, что даже с мертвым не захотела расстаться и похоронила его тут же, около своей усадьбы, в прорытом в горе и отделанном на готический манер гроте… В гроте, около двух стен, были положены две плиты из какого-то пестрого камня, что-то вроде яшмы. Под одной из них почивал прах графа Полье, другая же могила стояла пустая и была предназначена неутешной вдове…

Весь грот, снаружи и внутри, был уставлен тропическими растениями. Плиту над телом покойного мужа графиня всякий вечер убирала своими руками богатейшими цветами. Но ей этого было мало; так как половину ночи она проводила в гроте, где было темно, то ей захотелось украсить так могилу своего Адольфа, чтобы и ночью она поражала своей красотою.

Церковь Св. Петра и Павла в Шуваловском парке – хранительница памяти о «роковой вдове» и ее муже Адольфе Полье.

Внизу – склеп Полье. Фото автора

И вот графиня придумала для этого такой способ: она стала приказывать деревенским девчонкам и мальчишкам собирать для нее светящихся червячков и, говорят, платила за них по пятиалтынному за штуку. Нанесут ей их, бывало, тьму-тьмущую, а она, как только смеркнется, этих светляков по всему гроту и разбросает… И поползет живая иллюминация, переливаясь фосфорическим светом, по пальмам, розам и лилиям! А графиня сидит в гроте далеко за полночь, любуется этой картиной, обливается горючими слезами и со своим Адольфом разговаривает. Наконец, видно, ей спать захочется; пойдет домой отдохнуть, а мальчишки и девчонки караулят ее, и как только она уйдет, все шасть в грот! И давай опять собирать своих червячков в баночки и коробочки, а наутро новеньких немного подбавят и опять продадут графине…».