Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Еще в начале 1860-х гг. выпускник Академии художеств архитектор Михаил Макаров построил в имении громадный дворец во французском стиле XVII в. В нем была создана уникальная и передовая для тех лет инженерная система: водопровод, башенные резервуары, пневматические печи с жировыми и вентиляционными каналами.

Сергей Строгонов мечтал о семейной идиллии и планировал жить в волышовской усадьбе большой семьей. К примеру, в парке устроили детские площадки, у которых даже были собственные названия – «Фермочка», «Детский садик», «Качели». Для молодой жены, Евгении Александровны, отделали парадные комнаты с выходом в сад, у ступенек террасы раскинулись цветники и любимый «розовый садик» графини.

В усадьбе был настоящий культ цветов. В оранжереях и теплицах, расположенных рядом с Графским домом, высаживались редкие и экзотические растения, часть их выносилась на лето на террасы и клумбы под окна домика графини.

Хозяин имения слыл щедрым меценатом: на его средства строились больницы и амбулатории для крестьян. Он был участником земских съездов, избирался в Земскую управу и мировые судьи. Казалось, впереди молодых супругов ждала долгая счастливая и безмятежная жизнь, наполненная детскими голосами…

Однако идиллия продолжалась недолго. Всего два года граф Сергей Строгонов и его жена Евгения прожили вместе, душа в душу. В 1884 г., страстно желая иметь ребенка, Евгения Александровна пала жертвой операции нечистоплотного гинеколога. По другим сведениям, заболела тифом и скоропостижно скончалась.

Трудно себе даже представить, какую страшную трагедию пережил Сергей Строгонов. Жизнь в одночасье потеряла для него всякий смысл! Сергей Александрович был безутешен. Каждое утро ходил в усадебные цветники, срезал розы и посылал на могилу жены, похороненной на родовом погосте Васильчиковых недалеко от Выбитей. Позже архитектор Шагин спроектировал над ней часовню в русском стиле.

Доктора поговаривали, что если так будет продолжаться и дальше, то тоска сведет графа в могилу, но жизнь все-таки продолжалась… Как отмечает историк Сергей Кузнецов, от тяжелых переживаний графа Строгонова спасли его любимые увлечения – охота, лошади и путешествия на яхте. Князь Щербатов предложил ему разводить арабских скакунов, Строгонов увлекся этим занятием, к тому же оно начинает приносить большой доход. Граф основал завод для разведения чистокровных арабских лошадей, для улучшения арабскою кровью скакунов кабардинской породы и, наконец, для создания недорогих лошадей подходящего типа для псовой охоты.

Е.А. Васильчикова

Прошли годы, в 1899-м граф Строгонов отправился на Кавказ в обществе дамы, которую знал весь Петербург (историкам сегодня имя ее неизвестно). Поговаривали о «графском романе», однако продолжения не последовало…

В 1900 г., с сестрой Ольгой и ее мужем, Сергей Строгонов путешествовал по Верхней Месопотамии, в результате чего появилась их совместная работа «Книга об арабской лошади». В начале ХХ в. граф прославился своей патриотической акцией: пожертвовал 1,5 млн руб. в фонд «Особого комитета по усилению флота на добровольные пожертвования».

«Какой у нас шикарный родственник! – писала по этому случаю княжна Софья Васильчикова. – Я, главное, рада, что он сам едет, даст Бог, это его переродит, и он начнет жизнь снова».

Речь шла, как отмечает Сергей Кузнецов, о поездке графа в Германию для закупки кораблей для России. «По мнению родных, эта поездка должна была вывести его из того сомнамбулического состояния, в которое он впал после трагической смерти жены».

В 1904 г., во время Русско-японской войны, граф на собственные средства приобрел в Германии пароход, который переоборудовали в воздухоплавательный крейсер «Русь» – первый российский аэростатоносец. Правда, корабль оказался никуда не годным, поэтому его сначала превратили в учебное судно, а потом просто отправили на слом. Деньги графа Строгонова оказались потрачены зря. На вырученные от его продажи средства он основал премию для нижних чинов за сочинение произведений на патриотическую тему.

С.А. Строгонов

В 1905 г., на волне неудачного окончания Русско-японской войны, революции и крестьянских мятежей в России, граф Сергей Александрович Строгонов решил покинуть родину.

Как отмечает Сергей Кузнецов, перед войной главная контора Строгонова, помещавшаяся в его дворце на Невском, располагала совокупным капиталом около 5 млн руб. Остатки текущих счетов конторы в банках в период Первой мировой войны составляли еще около 900 тыс. руб. Стоимость одного лишь заповедного имения (майората) оценивалась в 11 млн руб., а помимо этого Строгонов владел землями (около 33 тыс. десятин), унаследованными от матери, жены и приобретенными им самим.