Ливонская война. Вильно против Москвы 1558 – 1570

После победы в Ульской битве казалось, что настало время для решающего удара по противнику. На коронном сейме в марте 1565 г. Сигизмунд Август высказался за скорейшее завершение войны как первоочередную задачу для обеих стран, «не теряя время, как в прошлом году, на ссоры вокруг объединения Литвы с Короной»[1250]. Великий князь вместе с сенатом предлагал незамедлительно одобрить налоги на оборонные цели. По его мнению, военное положение мешало заниматься внутренними делами, в частности, проведению совместного сейма, на котором могла быть заключена уния[1251].

В свою очередь, посольская изба была озабочена первоочередным проведением экзекуции. Лишь после ее реализации следовало приступить к унии. Наведение порядка в Короне, по мнению земских послов, положительно повлияло бы на отношение литвинов к союзу с Польшей[1252]. Несмотря на подобное расхождение позиций, налоги на военные цели были одобрены.

В сеймиковых инструкциях, разосланных перед Люблинским сеймом 1566 г., Сигизмунд Август снова призвал к обсуждению проблем обороны от московского неприятеля, заявляя, что это является общим делом и для княжества, и для Короны. Во время работы сейма он успокаивал польскую шляхту том, что «Литва желает унии»[1253]. Наверное, здесь он ссылался на просьбу «всих станов рыцарства», которая упоминалась в сеймовых листах ВКЛ от 22 марта 1566 г.[1254]

Сигизмунд Август не оставлял идею унии, однако планы по ее реализации менялись в зависимости от политических обстоятельств. Не следует забывать, что ситуация на фронте заставляла уделять пристальное внимание организации обороны.

С середины 1566 г. московиты перешли к новой политике укрепления позиций на Полотчине (см. гл. II, § 4). Призыв радных панов сосредоточить внимание на военных проблемах стал чрезвычайно актуальным. В середине 1566 г. Сигизмунд Август почти потерял надежду на заключение унии, видя нежелание литовских магнатов ехать на польский сейм. Они ссылались на активизацию московитов на захваченной территории Полотчины и Витебщины[1255].

Однако идея унии не была забыта. В господарских инструкциях для послов на поветовые сеймики, датированных 20 октября 1566 г., четко указывалось, что возобновление переговоров с Польшей необходимо «ни для чого оно только для намов и ку постановенью о потужьной вальце не на малый час»[1256]. При этом великий князь добавлял, что он, «вси речи отложивши, ни о чом ином только о войне намовляти и становити на том сойме хочеть»[1257].

Как известно, широкомасштабная подготовка посполитого рушенья в 1567 г. не привела к значительным и активным военным действиям. Зато в военном лагере во время съезда в Лебедеве шляхта поддержала идею созыва совместного с Короной сейма[1258]. Сигизмунд Август обратился к шляхте за поддержкой унии именно в военном лагере, где голос шляхетской массы имел особую силу. Пользуясь современной терминологией, можно сказать, что в Лебедеве состоялся своеобразный «шляхетский референдум».

Вскоре после окончания Лебедевского съезда господарь покинул армию. Почему так случилось? Может, потому, что главная для него задача сбора посполитого рушенья была уже решена? На наш взгляд, на такой сценарий указывает поведение великого князя. Сигизмунд Август не проявлял искреннего желания возглавить армию и привести ее к победе над противником. В лагерь он прибыл лишь в сентябре 1567 г., хотя сбор шляхты начался еще в мае. Однако и весь осенний период шляхта бездействовала. Посполитое рушенье, потеряв благоприятное время, было вынуждено разъехаться по домам, так и не получив господарского приказа выступить против вражеских сил. Среди определенных кругов в ВКЛ существовали подозрения, что Сигизмунд Август задумал сбор армии в целях изматывания последних сил и средств ВКЛ и пропаганды идеи унии среди шляхетских масс, а не для ведения военных действий против Московского государства[1259].

Так или иначе, теперь заключение унии было решенным делом. Отчаянная инициатива Я. Ходкевича использовать посполитое рушенье во время неудачной осады Улы, предпринятая в феврале — марте 1568 г., еще больше подчеркнула неэффективность шляхетского ополчения. Даже успешный штурм Улы, совершенный Р. Сангушко в августе 1568 г., не смог принести таких политических дивидендов, как когда-то победа в Ульской битве 1564 г.