Ливонская война. Вильно против Москвы 1558 – 1570

Центральные власти ВКЛ делали необходимые шаги для обеспечения обороноспособности государства. В канцелярии Сигизмунда Августа летом 1558 г. были созданы некие «военные листы», наверняка касающиеся созыва посполитого рушенья против крымских татар. В пограничные крепости на Украине было послано продовольствие и выделены средства для вербовки наемных солдат (в частности, на «почт немалый» для киевского воеводы)[111]. Таким образом, в Литве всерьез были обеспокоены ситуацией на южной границе. Игнорирование московских предложений о союзе в данный момент было бы непростительной политической ошибкой.

Не будем утверждать категорически, но вполне возможно, что приезд литовских посланцев послужил сигналом для отправления большого московского войска в Ливонию[112]. В результате этой военной операции 18 июля 1558 г. был захвачен один из крупнейших ливонских городов Дерпт.

Захват московитами Дерпта встревожил руководство ВКЛ. Оккупация ливонской территории означала приближение угрозы для центральных земель княжества, особенно для его столицы Вильно. Не в меньшей степени вызывало тревогу состояние государственного скарба, оставшегося без средств после расходов на оборону южной границы. Для обсуждения этих проблем на 28 октября 1558 г. было назначено специальное совещание великого князя и радных панов ВКЛ[113]

Вероятно, по его результатам 28 ноября 1558 г. господарская канцелярия издала грамоты о возобновлении сбора серебщины (специального чрезвычайного налога на военные нужды) за 1556 и 1557 гг., которая не собиралась в эти годы в связи с продлением перемирия с Московским государством[114]. Одновременно были высланы специальные «листы» в Витебск, Полоцк и Браслав к местным воеводам и старостам. Им предписывалось оставаться на замках и в случае необходимости быть готовым созвать местное рушенье шляхты[115].

Таким образом, руководство ВКЛ уже в конце 1558 г. не исключало обострения отношений с Московией и решило заранее готовиться к возможной войне. При этом, как видно, к военной опасности относились со всей серьезностью. Вряд ли это была обыкновенная перестраховка.

Без сомнения, результаты октябрьского совещания повлияли на содержание посольской грамоты и высказываний посла Василия Тышкевича, отправленного в Москву 20 декабря 1558 г.[116] Такой поздний визит литовского посла (напомним, что «опасные грамоты» на его приезд были получены еще летом) можно объяснить тем, что в Вильно ожидали результата дипломатических миссий в Стамбуле и Бахчисарае.

Посольство В. Тышкевича, Н. Шимковича и Я. Гайко привезло предложение вечного мира между обоими государствами как необходимое условие для заключения антикрымского союза[117]. Московия должна была вернуть захваченный в начале XVI в. Смоленск и другие пограничные земли, а также отказаться от претензий на Киев и восточные земли ВКЛ. Коротко говоря, с помощью антимусульманского союза Вильно желало добиться от Москвы отказа от внешнеполитической программы «собирания русских земель». В пылу полемики В. Тышкевич заявил о перспективах совместной борьбы с Крымским ханством, что «и толко крымского избыв, и вам не на ком пасти, пасти вам на нас»[118]. Тем самым посол показал заинтересованность ВКЛ в существовании татарского государства как сдерживающего фактора экспансионистских устремлений Московии.

В Кремле явно не ожидали такого оборота событий. Реакция на литовские предложения была достаточно резкой. Их категорически отбросили, назвав «безлепицей». Литвины, в свою очередь, заявили, что без возврата захваченных земель заключение союза в виде «вечного мира» не имеет смысла. Разумеется, под подобной формулировкой скрывалось желание отказаться от московского предложения по совместной борьбе против Крыма.

11 марта 1559 г. литвины впервые в переговорах затронули ливонский вопрос. Обратим внимание на два момента. Поводом для упоминания ливонской проблемы послужили акты насилия, совершенные московскими солдатами во владениях дальнего родственника Сигизмунда Августа рижского архиепископа Вильгельма. Литовский господарь просил остановить военные действия, беспокоясь за безопасность родственника и мир среди всех христиан[119]. Это свидетельствовало о неравнодушии Вильно к происходящим событиям в Ливонии. Однако Сигизмунд Август не выступил в защиту Ливонского государства, а ограничился проявлением заботы о безопасности родственника. Очевидно, в Литве пока что не хотели выносить ливонский вопрос на официальный уровень.

Литовские послы получили ответ, в котором в категорической форме утверждалось, что, во-первых, ливонцы с давних пор подчинялись Московскому государству, во-вторых, военные действия начались из-за нарушения ливонцами обоюдных договоренностей и, в-третьих, московско-ливонские отношения больше никого не касаются. Не желая, однако, резкого обострения отношений с ВКЛ и вступления с ней в военный конфликт, Иван IV подтвердил обязательство сохранять перемирие до 1562 г.[120]