Ливонская война. Вильно против Москвы 1558 – 1570

Летом 1559 г. Вильно посетил магистр Ливонского ордена Г. Кеттлер, подписавший там 31 августа 1559 г. договор, согласно которому территория Ордена переходила под протекторат Сигизмунда Августа. Литвины обязывались оборонять Ливонию от нападений московского неприятеля и отобрать захваченные им земли на северо-востоке страны. Взамен они получали под залог юго-восточную часть Ливонии с замками Бауска, Розитен, Люцен, Динабург и Зельбург. После завершения войны Орден имел право выкупить эти земли за большую денежную сумму. До окончания срока московско-ливонского «перемирия» в октябре 1559 г. литвины должны были выслать в Москву посольство с уведомлением о переходе Ливонии под их протекторат и требованием прекратить военные действия. В это же время в переданных замках должны были разместиться литовские гарнизоны. Определение границ между ВКЛ и Ливонией откладывалось на конец войны. На таких же условиях через две недели к Виленскому договору присоединился рижский архиепископ Вильгельм, отдав под залог замки Мариенгаузен и Леневард, а также дворы Лобань и Бирзен[132].

Когда в ноябре 1559 г. в Москву приехал гонец из ВКЛ Андрей Хаританович[133], в Кремле уже знали о подписанном договоре. Несмотря на холодное обхождение с посольством Р. Пивова, литовский гонец был встречен согласно с дипломатическим церемониалом: его подарки были приняты, царь позвал его к столу. Очевидно, в Москве не хотели испортить свои отношения с ВКЛ, не выяснив до конца его намерений.

В официальной господарской грамоте упоминались лишь «порубежные обиды». Перечисляя нарушения границы, совершенные московитами, Сигизмунд Август предлагал 1 февраля 1560 г. встретиться на границе судьям и комиссарам с обеих сторон для выяснения сущности этих жалоб[134].

Ливонский вопрос поднимался только на полуофициальном уровне. 7 декабря 1559 г. А. Хаританович встретился с руководителями московской внешней политики И. Висковатым и А. Адашевым. Литовский гонец передал слова канцлера и виленского воеводы Н. Радзивилла Черного с просьбой к боярам, чтобы «государей сводили на добрую склонность к любви, доколе лихо не начнетца»[135]. При этом Радзивилл подчеркивал миролюбивые намерения Сигизмунда Августа.

В Москве с недоверием отнеслись к словам посланника[136]. А. Адашев, передавая позицию Ивана IV, высказался следующим образом: «Король ныне вступился государя нашего в данную землю Ливонскую; и толко король того дела не оставит, и за то без кровопролитья быти не может»[137]. Таким образом, литовской стороне предлагалось отказаться от участия в решении ливонской проблемы ради сохранения добрых отношений.

Вероятнее всего, руководство ВКЛ через А. Харитановича хотело выяснить позицию московитов в связи с изменением ситуации в Ливонии. Возможно, этим шагом оно хотело выиграть время для размещения там своих гарнизонов.

Не дождавшись возвращения гонца, руководство ВКЛ послало в Москву Мартина Володковича[138]. В грамоте Сигизмунда Августа была конкретно определена позиция ВКЛ по ливонскому вопросу. Ее кратко характеризует следующая фраза, обращенная к Ивану Грозному: «Што колвек против Ифлянтом почнеш, то нам, брату своему и панству нашому чинити будешь, кгды в той земли на певных замькох гетьманы, старосты и люди наши розсказують, и ты бы брат наш правячи нам по доконьчанью, войск своих в тое панство нашо не всылал»[139]. Литовские власти делали акцент на том, что ливонцы добровольно и по собственной инициативе перешли под опеку ВКЛ. Одновременно отмечалось, что о «данничестве» Ливонии раньше ничего не было известно, что развязывание военных действий в Ливонии является несправедливой акцией, не имеющей ни морального оправдания, ни юридическо-документального обоснования.

Литвины ссылались на события 1557 г.: когда Сигизмунд Август выступил против Ливонского ордена и заключил с ним Позвольский договор, Москва никак не прореагировала. Это, по мнению литовской стороны, свидетельствовало о государственной самостоятельности Ливонии. События 1557 г. под Позволем представлялись как акт подданства ливонцев Литве. Сигизмунд Август в своей грамоте предлагал Ивану IV вывести свои войска и не воевать больше против Ливонии, не нарушая тем самым перемирие с ВКЛ, которое согласно прежним договоренностям будет сохраняться до 1562 г. Более того, руководство ВКЛ не отказывалось от идеи совместной борьбы с крымскими татарами и турками[140].