Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Такой ганзетаг состоялся в мае 1494 года в Бремене. Делегаты от ганзейских городов решили, что послы, которые должны были быть отправлены из Ревеля в Москву, будут выступать от имени всех ганзейских городов. А чтобы их голос был лучше услышан в русской столице, собравшиеся в Бремене ганзейские «лутчие люди» одобрили ввод ограничений на торговлю с русскими городами вплоть до тех пор, пока ситуация не разрешится к лучшему. Судя по всему, именно тогда и был введен запрет на ввоз в Русскую землю цветных металлов и изделий из них, а также тех товаров, которые сегодня причислили бы к «товарам двойного назначения». То, что ввоз оружия и коней был под запретом, подразумевалось само собой.

Означенное посольство выехало летом 1494 года и осенью прибыло в Москву, где в начале октября его принял Иван III. Однако миссия не имела успеха. Видимо, пока делегаты шли, царь принял окончательное решение закрыть Немецкий двор в Новгороде, арестовать находившихся там немецких купцов, приказчиков и учеников и конфисковать товары в тамошнем пакгаузе.

Закрытие Немецкого двора в Новгороде по приказу Ивана III. Миниатюра из Лицевого свода

6 ноября 1494 года приставы великокняжеских наместников в Новгороде под предводительством присланных специально для этой цели из Москвы дьяков Василия Жука и Данилы Мамырева явились на новгородский Немецкий двор «поимати гостей немецких колыванцов, да и товар их, переписав, привести в Москву». За многие обиды и поругания, что чинили немцы послам великого князя, его людям и новгородским «гостям», велено было от имени великого князя немецких купцов и их помощников «в тюрму всадити», а «товар их спровадити к Москве, и дворы их в Новгороде старые и божници (…) отняти». Эти действия сопровождались концентрацией русских войск в приграничной зоне, что не осталось незамеченным на «той» стороне. Кризис вступил в решающую стадию.

Ответный ход

Действия Ивана III – непонятно почему, ведь не в первый же раз в ответ на утеснения, чинимые купцам, власти с обеих сторон прибегали к конфискациям товаров и арестам «гостей» – привели ливонские власти в замешательство. То, что позиция русского царя по отношению к Ливонии изменилась в худшую сторону, было очевидно уже в конце лета – начале осени 1494 года, когда с русско-ливонского пограничья начали поступать сведения о передвижениях русских войск. В начале сентября новый магистр Ливонского ордена Вальтер фон Плеттенберг отписывал своему начальнику, магистру Тевтонского ордена Иоганну фон Тифену, что русские намерены напасть на Ливонию и причинить вред христианству. Тифен высказал сожаление по этому поводу и в свою очередь сообщил об агрессивных намерениях русских в Рим, а также попытался привлечь к делу оказания помощи Ливонии и Ливонскому ордену главу имперского отделения Тевтонского ордена А. фон Грумбаха. Заслуживает внимания один пассаж из послания Тифена Грумбаху, в котором магистр отмечал, что из-за действий нескольких скверных немецких мастеров-оружейников, перебежавших на сторону

Московита, русские получили в свое распоряжение невиданные прежде военные машины и осадные приспособления, в том числе и колоссальных размеров пушку, в три раза превышавшую по размером все то, что было известно прежде (уж не о «Павлине» Паоло Де Боссо, отлитом на московском Пушечном дворе в 1488 году, идет речь?), и что по этой причине могущество московитов значительно выросло.

Этот фрагмент послания магистра любопытен подчеркиванием той роли, которую, по мнению Тифена, сыграли в усилении военной мощи русских переманенные на службу к великому князю в Москве некие немецкие оружейники. Отсюда напрашивались и соответствующий вывод, и предложения, как ослабить Московита и не дать ему возможности нанести вред всему христианству: надо не допускать к нему мастеров и материалы, которые могли бы усилить великого князя.

Действия ганзейских властей развивались примерно в этом же русле. Получив известие о закрытии Немецкого двора в Новгороде и аресте находившихся там немецких купцов, любекские ратманы весной 1495 года созвали съезд северогерманских ганзейских городов, на котором было принято решение приостановить всякую торговлю с русскими и рекомендовать сделать то же Данцигу и ливонским городам. Запрет на торговлю с Русской землей, введенный бременским ганзетагом 1494 года, был, таким образом, подтвержден. Этот запрет должен был действовать до тех пор, пока не будут выпущены на волю арестованные купцы и возвращены конфискованные товары.

Ганзейский корабль, XV в., гравюра