Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Обращает на себя внимание тот факт, что под запрет попала не только продажа русским соли, но и в первую очередь цветных металлов и изделий из них. Так, в августе 1495 года дерптские ратманы отписывали в Ревель, что дерптским купцам запрещено продавать русским медь, свинец, посуду, изготовленную из них, а также проволоку и прочие подобные товары, которые могли бы причинить вред христианству. Вне запрета оставалась продажа олова, и ратманы просили разъяснений на этот счет: можно ли им торговать или же олово тоже попадает под запрет?

Поскольку дело с освобождением арестованных купцов не двигалось с места, запрет на продажу цветных металлов и изделий из них держался и в последующие годы. В декабре 1498 года все те же дерптские ратманы сообщали в Ревель, что продажа русским меди, старой или новой, а также металлической посуды (надо полагать, той, что сделана была из меди), свинца, селитры, серы (без того и другого нельзя сделать порох), железной проволоки (которая, несомненно, необходима при изготовлении кольчатых доспехов), пушек, лат и кольчуг, лошадей и прочих военных материалов по-прежнему запрещена.

Нетрудно заметить, что на этот раз список запрещенных к торговле товаров «двойного назначения» (а не только оружия) расширился. Справедливости ради отметим, что олово, латунный лом, котлы, противни и латунная проволока под запрет не попали. Пожалуй, этот список можно полагать едва ли не самым полным перечнем запретных товаров, который включает в себя как те, что в принципе не могли быть проданы русским (кони и оружие), так и те, что продавались, но, что называется, со скрипом и при первых же признаках кризиса в отношениях между Русской землей, Ливонией и Ганзой попадали под эмбарго – цветные металлы, изделия из них, а также необходимые для изготовления пороха селитра и сера.

Дальнейшее охлаждение отношений между Москвой и Ливонией способствовало продолжению торговой войны и сохранению эмбарго. Летом 1498 года очередной ливонский ландтаг снова рассмотрел вопрос о торговле с русскими и вынес решение не продавать русским медь и изделия из меди, а также свинец. Осенью следующего года «лутчие» ливонские мужи, собравшись на собрание-штедтетаг, поразмыслили и порешили следующее. Медь в любом виде (даже медные котлы, старые или новые) и металлическая посуда (буквально «горшки, старые или новые»), свинец, железная проволока, кольчатые и вообще любые доспехи, само собой, пушки и огнестрельное оружие, а также арбалеты, не могут быть проданы русским. Естественно, сера и селитра также попали под запрет. Отдельным пунктом был прописан и запрет на вывоз коней.

В январе 1501 года на заседании ливонского ландтага, который собрался накануне объявления уже не торговой, а настоящей, «горячей» войны Московиту, в список перечисленных на прежних ландтагах запрещенных к продаже товаров дополнительно был внесен еще и порох.

Граница на замке?

Итак, в ходе торговой войны, вызванной обострением русско-ливонских и русскоганзейских отношений в первой половине 1490-х годов, список товаров, которые не могут ни в каком виде быть проданы русским, окончательно сформировался. Сюда попало как собственно оружие и кони (причем оружие любое, в том числе и доспехи, и огнестрельное), так и материалы и готовые изделия, которые могли быть использованы в оружейном производстве: медь и свинец в болванках, посуда из них, железная проволока, сера и селитра – то, что необходимо для производства огнестрельного оружия и боеприпасов для него, а также доспехов.

Казалось бы, эмбарго на эти стратегические товары, с учетом того, что западный канал их поставок являлся главным, должен был нанести Москве непоправимый урон и вынудить ее умерить свои амбиции. Но не тут-то было. Иван III, его бояре и дьяки приложили немало усилий для того, чтобы, как бы выразились сегодня, «диверсифицировать» торговлю этими товарами и материалами. Завязавшиеся в 1490-х годах дружественные отношения с Данией в немалой степени поспособствовали тому, что установленная решением ганзетагов и ливонских ландтагов блокада России оказалась дырявой. Не случайно ливонские мужи совета на ландтаге в июле 1498 года с сожалением отмечали, что если у Московита дела с датчанами пойдут хорошо, то он без проблем получит нужное ему количество меди. Очевидно, что датский канал – причем, стоит отметить, прямой, так как в конце XV века уже функционировала русская гавань в устье Невы, не говоря уж об Ивангороде, – позволял компенсировать сложности с поставками стратегического сырья и, что самое главное, оружия и мастеров с Запада. Тем самым главная цель, ради которой ливонские власти и Ганза вводили эмбарго на торговлю с Россией, не достигалась.