Лобановский

То есть со стороны Лобановского не было никакой вражды — ни с Бышовцем, ни с Малофеевым. По крайней мере он никогда и никого не называл врагом — это они почитали за честь называть себя его врагами! Не дождавшись в ответ на свои измышления ни слова от Лобановского, оба пытались «уколоть» его побольнее.

«Не хочу, — говорил, например, Бышовец, — реагировать на колкости со стороны чемпиона мира по договорным матчам. Не буду отвечать на слова человека, система подготовки которого безжизненна без фармакологии». Голословно обвиняя Лобановского, Бышовец, как это принято у подобного рода обвинителей, не приводит ни одного примера ни «колкостей», ни «договорных матчей», ни применения запрещённых препаратов в киевском «Динамо» и сборной СССР (игроков которых на международном уровне постоянно проверяли на наличие допинга).

Говоря о «колкостях», Бышовец, возможно, имеет в виду приписываемую Лобановскому фразу о том, что олимпийская команда во главе с Бышовцем обыграла на Олимпиаде-88 в Сеуле «парикмахеров». Что ж, если Лобановский действительно сказал так, то, возможно, ошибся: в составах обыгранных советской олимпийской сборной команд в пятом по значимости международном футбольном турнире (после чемпионатов мира, Европы, Южной Америки и среди молодёжных сборных) не было ни одного парикмахера. Но были, наряду с небольшой группой игроков-профессионалов, таксисты, бармены, банковские служащие, студенты, мелкие предприниматели.

Лобановский считал, что Бышовец, к сожалению, не сумел избавиться от двух сопровождавших его постоянно маний — мании величия и мании преследования. Иногда в порыве нахлынувшей на него откровенности (и зависти к более удачливым коллегам) Анатолий Фёдорович перечислял своих врагов (он так и говорил: «У меня есть враги. Я представляю определённую опасность для них...»). В список этот входили Романцев, Сабо, Морозов и, разумеется, Лобановский... «Хотите, — предложил Бышовец в декабре 2000 года репортёру газеты «Спорт-экспресс», — почти всех назову для печати? Лобановский, Колосков... С ними отношений нет. Остальные, помельче, этим угождают. Морозов, например...» «Футбольные успехи, — продолжал он, — они Бышовцу простить ещё как-то могут, а вот то, что я на “Мерседесе” езжу, сын на БМВ, дом новый построил и вполне уютно себя по жизни чувствую, — простить трудно. Я понимаю...»

Тренерская карьера Бышовца фактически оборвалась в прошлом веке на громком провале в донецком «Шахтёре», с которым Бышовец в 1999 году не сумел выиграть чемпионат Украины, не попал в финал Кубка страны, проиграв «Карпатам», и на самой ранней стадии вылетел из Кубка УЕФА (в 1/16 финала 0:2 от голландской «Роды» в гостях и 1:3 дома): владелец донецкого клуба Ринат Ахметов сказал тогда, что у Бышовца «не получился_ контакт с коллективом», и попросил тренера на выход.

По словам самого Бышовца, его появление в «Шахтёре» напугало Лобановского. На самом деле Лобановского появление Бышовца в «Шахтёре» обрадовало. На момент его приезда в Донецк «Шахтёр» и киевское «Динамо» шли в чемпионате Украины после 22 туров вровень («Динамо», добившемуся права играть в полуфинале Лиги чемпионов с «Баварией», было тогда не до внутренних соревнований). Но при новом тренере команду залихорадило, и отставание от киевлян превратилось в неприличное. «Динамо» досрочно стало чемпионом Украины, и Лобановский, отправив доигрывать турнир полурезервный состав, получил неожиданную возможность пораньше уйти в отпуск. Отпуск он провёл с Адой на Кипре, славно отдохнул: рано утром плавал, дышал воздухом на берегу, читал после завтрака на балконе, спал после обеда. Я прилетел к нему на неделю, и вечерами мы вели неторопливые беседы обо всём на свете. «Могу только поблагодарить Анатолия Фёдоровича, — говорил он мне, — за то, что предоставил возможность не нервничать до конца турнира.

За полгода, проведённые в Донецке, Бышовец запомнился лишь интригами против своих помощников, разрушением нормальных отношений с большинством футболистов и конфликтом с главным тренером сборной Украины Сабо.

Бышовец называет свой приезд в Донецк «вызовом монополии»: «Монополизация исключает инакомыслие, независимость... Достаточно вспомнить период лысенковщины. Украинская футбольная иерархия предусматривает существование одной вершины. И надо отдать должное изощрённому умению её обитателей бороться с теми, кто посягает на эту царственную высоту. Изощрённость инквизиторов как раз и состоит в том, что их действия против ереси были ощутимы и при этом тайны. Всё это осталось за кадром. Нет ни одного запротоколированного факта борьбы с Бышовцем».

Вот ведь как можно «упаковать» полный провал, о котором тот же Ахметов сказал: «К сожалению, у него не получилась игра».

После «Шахтёра» начиная с 2000 года Бышовец на протяжении почти двух десятилетий работал в общей сложности один год и девять месяцев в трёх различных клубах — московском «Локомотиве» (год), португальском «Маритиму» (полгода) и томской «Томи» (три месяца).